Скачать 1.64 Mb.
|
РАЗДЕЛ 3 ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ РЕФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ ПЕРВЫЕ ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ КУРСЫ В ТОМСКОЙ ГУБЕРНИИ. ИСТОКИ СТАНОВЛЕНИЯ СИСТЕМЫ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ УЧИТЕЛЬСТВА В ЗАПАДНОЙ СИБИРИ (1881 Г.) НАЙБОРОДЕНКО ЛЮБОВЬ МАКСИМОВНА, доцент ТОИПКРО г. Томск В 2014 году исполнилось 133 года со времени проведения первого съезда народных учителей, который прошел как первые педагогические курсы в Томской губернии. Вопрос о периодизации первых учительских курсов, в целом, о времени формирования системы повышения квалификации учителей является дискуссионным. Часть авторов убеждена в том, что система повышения квалификации учителей сложилась в стране еще до 1917 года [1, с. 3-57; 2], существовали документы, регламентирующие работу курсов, изданные в 1870, 1875 годах; курсы были одногодичные, двухгодичные и краткосрочные, летние [3, с. 1473-1477]. Другая часть авторов считает, что система повышения квалификации учительства появилась только в советский период, что до революции 1917 года такой системы не было [4, с. 23]. Автору ближе первая точка зрения. Чтобы выяснить истину, в частности, в отношении Томской губернии, Западной Сибири необходимо было обратиться к публикациям, документам Государственного Архива Томской области. Первое упоминание о дате первых учительских курсов в Западной Сибири находим в статье историка образования профессора Ф. Ф. Шамахова «Система курсовой подготовки учителей начальной и повышенной школы в дореволюционной Западной Сибири», опубликованной в 1954 году в Ученых записках ТГПИ. Статья обстоятельная, анализирует проблему серьезно, ее содержание соответствует названию – именно система существовала. Нас интересует дата первых курсов учителей в Томской губернии, на странице 47 читаем, что «в нашей губернии, как видно из материалов главного инспектора училищ Западной Сибири, педагогические курсы по правилам от 5 августа 1875 г. года впервые были открыты в 1881 году» [1, с. 47]. Относясь с большим доверием и уважением к профессору, у которого посчастливилось учиться в начале 1960-х годов в ТГПИ, должна была, тем не менее перепроверить важную историческую информацию, причем вызывало недоумение, почему историк не дал материал о первых курсах, это же очень ценно. По источнику, данному Ф. Ф. Шамаховым, а это фонд главного инспектора училищ Западной Сибири, в Государственном архиве заказываю опись 1, дело 1021. Узнаю, что профессор работал с документами в 1953 году, что номер дела изменился, теперь это дело №1016. На указанном в тексте статьи Ф. Ф. Шамахова листе 301 ничего не нахожу, взволнованно листаю назад, а затем вперед и, наконец, на листе 307 вижу документ от 15 апреля 1885 года. Это информация «исполняющего должность директора училищ Томской губернии П. Бильдинского, адресованная господину Главному Инспектору училищ Западной Сибири» на его предписание от 5 марта 1885 г. о временных педагогических курсах. П. Бильдинский пишет, что не может сделать «никаких основанных на опыте заключений относительно курсов, так как никогда лично не присутствовал на таковых». И далее - наш вопрос: «Бывшие в июле 1881 года в Томске курсы имели только теоретический характер и хотя, сколько видно из донесений бывшего директора Вашему Превосходительству, затрагивали очень важные вопросы, но, по-видимому, не привели к точному решению этих вопросов». И затем автор документа излагает свое мнение по поводу Правил от 5 августа 1875 года [5, л.л. 307-308]. Понимала, что встретила лишь косвенное подтверждение даты первых курсов и некий скепсис в отношении их пользы. Далее листая дело, на л. 309 в сообщении Главного Инспектора училищ Западной Сибири Максимова Господину Министру Народного просвещения в ответ на его предложение дать соображения о том, «какие изменения признаются необходимыми по указанию опыта в правилах временных педагогических курсов для учителей и учительниц начальных училищ», читаю: «…имею честь донести Вашему Высочеству, что в Западной Сибири только один раз в июле месяце 1881 г. были в Томске временные педагогические курсы», а далее – перечеркнуто, но важные факты: «В остальных же местах по недостатку средств таковых ни разу не было, а потому указаний опыта по этому предмету не имею». Вместо перечеркнутой фразы – другая: «причем, никаких затруднений не встречалось» [5, л.л. 309, 309 об]. Итак, Ф.Ф. Шамахов дал дату курсов верно, указал направление поисков, но ценная информация о дате курсов упоминается в документах 1885 года, звучит негатив о курсах, да еще и указывается, что трудностей не было. Конечно, «затравка» была сильная, где-то надо было искать исходный материал, надо было получить ответы на многие вопросы: кто был инициатором курсов, где они проходили, кто был среди участников, какова была программа и т.д. и т.п.. Волею случая среди дел, мною заказанных в Госархиве, было дело №840 об учительских съездах. При беглом осмотре его обратила внимание на материал об учительском съезде в Томске, направленный Главному Инспектору училищ Западной Сибири, пролистала и отложила в сторону – не моя тема. Однако на следующий день вновь стала читать документ, вижу - речь идет о педагогических курсах в Томске по правилам от 5 августа 1875 года, вернулась к исходному листу, смотрю: дата документа – 1881 год, 29 сентября [6, л.л. 6-10]. Это большой по объему документ, в девять от руки написанных мелким почерком страниц, подписан директором училищ Томской губернии Борисом Ивановичем Сциборским, первый лист – титульный. Указана дата, как уже отмечалось, 29 сентября 1881 года, т.е. документ имеет все данные за то, чтобы к нему отнестись с доверием. С делом № 840 никто из историков не работал. Судя по содержанию, это подробный отчет директора училищ Томской губернии о первом учительском съезде, прошедшем в виде педагогических курсов по правилам от 5 августа 1875 года. Здесь же поясним, что учительские съезды имели место по всей стране. Министерство народного просвещения видело в них большую пользу: шло общение педагогов, обмен опытом, методиками обучения детей, «благотворное влияние их на учебную деятельность было велико», поэтому уже в 1860-1870-е годы Министерство подготовило нормативные документы по этому вопросу. Со временем стало ясно, что эти съезды носили обучающий характер для учителей, поэтому, в частности, в документе от 3 июля 1881 года было зафиксировано право проводить учительские съезды в виде курсов в соответствии с Правилами от 5 августа 1875 года. Совпали цели проведения съездов и курсов, и посему на первое место вышли курсы, хотя и съезды сохранились, позже они станут традиционными августовскими учительскими конференциями. Курсы же регламентировались очень четко, указывались строго их цели, задачи, организационная сторона, финансирование, контроль за ними, состав слушателей, примерная программа и т.д. Все это содержалось в упомянутых Правилах от 5 августа 1875 г. По этим Правилам, педагогические курсы были кратковременными учебным заведением; в лице главного наблюдателя имели начальника заведения, в лице руководителей – наставников, а в лице учителей – учащихся; при курсах должна была быть устраиваема образцовая школа для практических занятий учителей; финансирование должны были вести инициаторы курсов – уездные и училищные советы, или земства (в Сибири их тогда не было); курсы открывались с разрешения попечителя учебного округа при учительских семинариях, городских училищах, имеющих необходимые пособия и опытных педагогов. Цели курсов были одинаковы с современными: «ознакомление учителей с лучшими способами обучения, обновление и пополнение их сведений в преподаваемых предметах, в деле ведения начального обучения». Важной нормой было обязательное получение разрешения на право открытия курсов, как уже отмечалось [3, с.1474-1477]. Инициатором первого съезда томских учителей и учительниц был директор Томской губернской гимназии, одновременно директор народных училищ Томской губернии уже упомянутый Б.И. Сциборский. Это был чиновник высокого ранга, в чине Статского советника он был с августа 1877 г., как генерал, по современным понятиям. Он имел государственные награды: Орден Святого Станислава 2-й степени и Святой Анны 3 – ей степени; за свой труд он получал приличное жалование – 1200 руб., столовых – 800 руб., квартирных – 600 руб., за «прослужение пяти лет в Сибири» - 225 руб., пенсии – 900 руб., за преподавание уроков русского языка – 240 руб. и др. – всего 3 548 руб. 76 коп в год. Если иметь в виду, что одно яйцо стоило тогда 1 коп, что фунт мяса - 20-35 коп, то заработок Бориса Ивановича был высок. Послужной список Сциборского был очень достойный, в военно-учебной службе он был с августа 1859 года по 1867 год, затем через 5 лет с 1872 года снова трудился на военно-учебной ниве, всего 12 лет, к сожалению, в документе не указано место работы. Примерно столько же лет жизни – 13 – Борис Иванович отдал «учебной службе в Министерстве народного просвещения»; в должности директора Томской губернской гимназии и начальных училищ губернии он работал с декабря 1878 года. Сколько лет было директору? Можно предположить, что если он пошел учиться в 9-10 лет, после окончания восьми классов гимназии получал образование в университете 4 года, то в 1881 году ему было примерно 47 лет. По современным понятиям, отличный возраст, опыт, знания в эти годы в наличии, и силы также. Однако в XIX веке все обстояло иначе: Сциборский был пенсионер, пенсию имел Борис Иванович, судя по всему за выслугу 25 лет государственной службы. Вскоре, примерно к 1885 году, его на посту директора гимназии и училищ губернии сменит Петр Васильевич Бильдинский, также Статский советник, чиновник с большими заслугами [7, л.л. 114, 115, 116об]. Итак, Б. И. Сциборский, как и положено было тогда, обратился за разрешением собрать съезд томских учителей к Главному инспектору училищ Западной Сибири, который пребывал в Омске; 15 июля 1881 года он отправил в Омск телеграмму: «Почтительнейше прошу исходатайствовать разрешение устроить съезд сельских учителей в конце сего июля. Директор Сциборский». Ответ последовал: «Съезд разрешается. Казенных денег не отпустят. Ехать на собственные принудить нельзя». Вот она – коренная черта, беда и боль российского образования – «денег не отпустят» [6, л.3,3 об]. Но как же без «казенных денег» Б. И. Сциборский созвал съезд и провел его в виде курсов? Оказывается, потребность в съезде возникла среди томских учителей уже давно, и о его необходимости высказывались сельские учительницы в письмах к смотрителю училищ, звучит в отчете директора, но «денежный вопрос» сдерживал дело. Однако Борис Иванович после знакомства с ходом учебного дела в Томске, узнав, что большая часть сельских учителей Томского и Мариинских округов проводит «вакационное время в Томске и является очень часто к господину смотрителю по служебным делам», решился созвать в июле 1881 года на съезд живущих в Томске сельских учителей и учительниц. Как отнеслись к известию о съезде учителя? Юмор далее печальный, но юмор: большинство из них узнали о предстоящих учительских собраниях и, представляя их себе чем-то вроде экзамена, скрывались от господина Буткеева, смотрителя училищ, и потому в течение трех недель повестку о съезде подписали только 20 человек. «Из лиц, с нетерпением ожидавших съезда, была только одна сельская учительница». Так шла подготовка съезда [6, л. 4]. Итак, ждали съезда и – боялись его. Говоря современным языком, съезд созывали на общественных началах, явка не была обязательной, средств не было, да и «нельзя было предложить никакого пособия», пишет организатор, нечем было «заманить» на съезд. Ясно, что нужно было «приободрить учителей и приготовить их к этим собраниям». Мудрый инициатор пишет, что «на этом основании я решился дать съезду характер педагогических курсов и познакомить учащих с важнейшими приемами, методами преподавания предметов курса народной школы и требованиями дисциплины» и затем уже ознакомиться со слов учителей с нуждами и состоянием школ, «чтобы наметить вопросы для будущего уже правильного съезда». Сциборский свой съезд воспринимал как неправильный, он отступал от Правил от 5 августа 1875 года, начал не с того конца, но попал в точку – методическими вопросами он «зацепил» учителей, они жили этими проблемами: на первое занятие 26 июля 1881 года явилось около 30 учителей, а следующее собрание посетило более 50 человек, затем число учителей увеличилось, «приехали из близких селений» [6, лл. 6,6 об]. Съезд был открыт 26 июля 1881 г. директором училищ Б. И. Сциборским в здании Томской городской думы, которая дала и освещение. При открытии присутствовал господин управляющий Томской Казенной Палатой М. А. Гиляров, позже его посетили некоторые гласные Думы, что соответствовало Правилам 1875 года. Важная деталь: отцы законоучители почти не принимали участия в съезде. Его заседания шли в необычном графике: с 6 часов вечера и до 8.30, иногда – до 9.15 вечера: помещение Думы было днем занято, да и учителя летним днем отдыхал [6, л. 7]. Ключевым вопросом курсов была его программа. Б. И. Сциборский составил ее вначале в соответствии с Правилами 1875 года, но в силу того, что «принудить к личному труду учителей было нельзя», они боялись критики, были «робкими», руководитель не следовал требованию давать пробные уроки, составлять для них конспекты и подвергать все это обсуждению. В силу отмеченного ему пришлось отказаться от важнейшей части курсов – практической и ограничиваться только теоретической. Между тем, вопросы, обозначенные Б. И. Сциборским как теоретические, на самом деле не были голой абстракцией, «умствованием», они были жизненно важны для учителей начальных училищ. Укажем их по документу: о способах обучения грамоте, употребляемых в начальной школе; об объяснительном чтении; о наглядном обучении и употреблении наглядных пособий; о книгах для чтения и других руководствах, употребляемых в школе; о числе учебных часов и распределении уроков между отделениями, группами детей; о занятиях в школе со второй половины апреля и до экзаменов (детей тогда распускали на летние каникулы накануне Пасхи), и о том, как вести занятия при неаккуратном посещении школы учениками; о возвращении безграмотности и мерах ее предупреждения; о введении преподавания ремесел; о более рациональном употреблении вакационного времени учителями; о школьной дисциплине; о мерах взысканий с учащихся; о положении учащих в селе и их отношениях к законоучителю и крестьянам. Методы преподавания элементарной арифметики первых двух классов были также освещены [6, 7об]. Если следовать документам 1885 года, эффективность съезда-курсов была не очень высокая: не давали уроков в образцовой школе, не писали конспектов и т.п. Руководитель курсов указывает трудности их работы: учителя были застенчивы, скованы, «не всегда удавалось услышать искреннее слово, сказанное без задней мысли – не осудят ли …, несмотря на все старания вызвать учителей на откровенную беседу». Выше были освещены и другие трудности в работе курсов, и, тем не менее, Б. И. Сциборский долгом считал заявить, что «занятия на съезде остались небесполезными для участвовавших» [6, л.л. 8, 8об]. Думается, что директор училищ губернии в силу скромности оценил курсы именно так. Он был главным лектором на курсах, им было изложено большинство вопросов: об основах школьной дисциплины, о значении наглядности в преподавании вообще и использовании наглядности на «предметных уроках», в частности; Сциборскому, словеснику по профессии, помогал смотритель училищ Буткеев, который освещал такие темы, как звуковой способ обучения грамоте, о книге для классного чтения как центре обучения в школе и т.п. На курсах были рассмотрены и вопросы структурирования учебных занятий по классам (отделениям), причем выяснилась вся «трудность ведения дела в школах вследствие неодновременного поступления учащихся более шести разнообразных групп». Совет курсов был таков: в наступающем 1882 / 1883 учебном году по возможности держаться плана занятий, составленного для школ с трехлетним курсом обучения директором Новотюкалинской учительской семинарии Барановым; кроме того, была дана рекомендация ввести в школах недельный журнал с обозначением самостоятельных работ учащихся, а также вносить в него все подробности учебного дела «для отработки на будущем съезде плана занятий, более удовлетворяющего нашим народным школам». Это были ценные практические советы учителям, явно ими поддержанные [6, л. 9об]. Курсы выявили неудовлетворительное состояние школьных помещений, а также недостаточно «усердное отношение законоучителей к своим обязанностям и не всегда правильный взгляд на положение учителя в школе и в селе». На решение этих вопросов мог повлиять присутствовавший на курсах управляющий Томской Казенной Палатой, главный финансист губернии Михаил Алексеевич Гиляров, он принял на себя обязательство улучшить и материальное состояние школьных помещений; он же был намерен при содействии Преосвященного Владыки устранить терния между учителями, детьми и законоучителями [6, л. л. 8, 9]. Первые курсы в Томске шли, судя по документам, четыре вечера, т.е. с 26 июля по 29 июля. Это был первый опыт «сближения» народных учителей между собой, первая попытка в Западной Сибири поставить педагогические вопросы на видное место и заинтересовать ими томское учительство. Итак, был ли «первый блин комом»? Явно, нет. Казенных денег не дали, но помещение курсы имели отличное. На проезд учителям средств не выделили, но они, хотя и боялись «экзамена», отлично собрались. Руководил съездом, сказали бы теперь, сам глава Департамента образования, а тогда директор народных училищ губернии, он же был главным лектором, наставником учителей на курсах; все важнейшие вопросы методики обучения детей в начальной школе изложил, своего сотрудника Буткеева в дело включил, главного финансиста губернии в работу курсов вовлек и получил от него публичные заверения в выделении средств на ремонт школ; депутатов городской Думы г. Томска на съезд пригласил. Свыше 50 учителей благодаря курсам повысили свою квалификацию, обменялись опытом [6, л.10]. Почему учителя были «стеснительными»? Один из ответов содержится в документе, клятвенном обещании, которое они давали на верность служению царю и отечеству [7, л.л. 239, 239об]. Кроме того, полиция извещалась о работе курсов, хотя в документе это не звучит, ведь 1881 год был годом трагическим для России, в марте 1881 погиб от рук студента-народовольца Гриневицкого император Александр II, освободитель крестьянства, осуществивший глобальные реформы в стране, которые открыли путь развитию прогрессивных социальных отношений, в том числе и в области народного образования. Таким образом, первые педагогические курсы в Западной Сибири явились отражением объективной потребности народного образования конца XIX в. в профессиональном развитии учительства. Они вместе с тем заложили традиции, основы системы повышения квалификации учительства в Западной Сибири, которая, видоизменяясь, трансформируясь, существует и в XXI веке. Литература
|
![]() | Использование и охрана лесов: проблемы реализации законодательства: Сборник статей /Под ред. Боголюбова С. А., Мининой Е. Л. ИзиСП,... | ![]() | Использование и охрана лесов: проблемы реализации законодательства: Сборник статей /Под ред. Боголюбова С. А., Мининой Е. Л. ИзиСП,... |
![]() | Сборник состоит из статей и тезисов докладов участников конференции, состоявшейся 13–14 мая 2015 года на экономическом факультете... | ![]() | Сборник состоит из статей и тезисов докладов участников конференции, состоявшейся 13–14 мая 2015 года на экономическом факультете... |
![]() | Информационно-педагогический модуль «Адаптация молодого педагога в условиях перехода к новым стандартам фгос» | ![]() | Информационно-педагогический модуль «Адаптация молодого педагога в условиях перехода к новым стандартам фгос» |
![]() | Дистанционные материалы стажировки педагогов дошкольного образования Ульяновской области по программе «Системные обновления дошкольного... | ![]() | Атаулова О. В.,зав кафедрой технологического образования огбоу дпо уипкпро, к п н |
![]() | Аоу рс рс (Я) «Институт развития образования и повышения квалификации имени С. Н. Донского ii» | ![]() | «Национальные приоритеты современного российского образования: проблемы и перспективы». Цель конференции — обсуждение и поиск новых... |
Поиск Главная страница   Заполнение бланков   Бланки   Договоры   Документы    |