Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование


НазваниеАлександр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование
страница8/13
ТипДокументы
filling-form.ru > бланк заявлений > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Образ иностранца в различных национальных литературах
Изучение межлитературных контактных связей, о чем говорилось выше, и факторов, выступающих в роли посредников — знание иностранных языков,
148

книгообмен, знакомство с журналами и газетами, деятельность кружков и салонов, переводы, адаптации и переработки, влияние и источники — приводит к накоплению огромного материала, с помощью которого можно воссоздать — целиком или частично — синтетический образ различных народов в той или иной литературе мира. Итак, в нашей науке обнаруживается новый круг проблем, в исследовании которых многие ученые были склонны усмотреть возможность обновления компаративизма. В последние два десятилетия стали особенно практиковаться — прежде всего во Франции — подобные исследования, посвященные «национальным типам» и их отражению в разнообразных формах культуры, в политике, истории, социологии, литературе и искусстве и др. Конечно, отражение национального типа в литературе — в силу ее специфики — не может быть исчерпывающим, однако оно отличается особой выразительностью и убеждающей силой.

Французская литература, оказавшая столь мощное воздействие на различные национальные литературы проявляла в то же время постоянный интерес к облику других народов. С начала XVIII в. французская творческая мысль уделяла особое внимание сначала Англии, затем Германии.

«Английский тип» постоянно занимал внимание французских писателей — от Вольтера до Тэна и вплоть до наших дней. Восторженную оценку получили в их работах английские учреждения, конституционные принципы, эмпирические философские воззрения, литература, начиная с Шекспира. В недавней работе Пьера Ребуля, названной «Английский миф во французской литературе эпохи Реставрации» (1962)1, доказывается, что облик Англии в общественном мнении Франции окончательно оформился в период 1815 — 1830 гг. Его отличительные особенности — реалистический образ мысли, некоторая двойственность, свободолюбие, стремление к господству над другими. М. Ф. Гюйяр, исследовавший творчество Поля Бурже, Абеля Эрмана, Андре Моруа, Валери Ларбо, Поля
1 Pierre Reboul Le mythe anglais dans la litterature française sous la Restauration, Lille 1962.
149

Морана, Л.Ф. Седина периода 1914 — 1940гг., добавил новые штрихи к этому портрету. Затем в исследовании Жоржа Асколи было изучено французское общественное мнение о Великобритании до XVII в. Правда, работа эта, как и прочие, посвященные «общественному мнению», относится, скорее, к области истории.

«Немецкий национальный тип» начинает занимать воображение французов со второй половины XVIII в., особенно после появления «Вертера». С выходом книги г-жи де Сталь в 1813 г. взоры Франции активно обращаются к Германии. До второй половины XIX в. представление о Германии ограничивалось здесь рамками «республики культуры» с центром в Веймаре. Позднее начинает оформляться новое понимание страны, которое окончательно созреет в результате военных действий 1870 г. Таким образом, утверждаются два облика Германии: страны культуры и цивилизации, с одной стороны, Бисмарка и фельдфебелыцины — с другой. Наряду с этим у каждого писателя (у Ренана, Ромена Роллана, Жюля Ромена и др.) имеется свое представление о Германии.

После Англии и Германии французская творческая мысль обращается к Италии, Испании и другим странам. О них публикуются работы еще на заре нашего века, как, например, книга Ю. Менжэна «Италия романтиков» (1902).

О «русском типе», «американском типе» появляются различные диссертации и исследования после 1940 г. Не забытым во французской литературе оказался и образ нашего соотечественника. Остановимся на этом несколько подробнее, тем более что на эту тему имеется весьма убедительная работа Шарля Друэ, напечатанная в журнале «Mercure de France» (1924, № 1). По словам автора, он предпринял нечто вроде «экскурсии» по страницам французской литературы XIX и XX вв., просмотрев множество романов, рассказов, пьес в поиске «упоминаний о Румынии». Начал он с изучения некоторых мелодрам четвертого десятилетия прошлого века, например «Доспехи, или Молдавский солдат» Кювелье и Леопольди (1831), затем физиологических очерков в духе Бальзака, сочиненных Станиславом Беланже (1840), и, наконец героев эротического романа, популярного в 1848 г.
150

Но, как и следовало ожидать, особое место в работе Друэ уделено Мишле, который с большим энтузиазмом поддержал румынских борцов за независимость Родины. Сведения, приводимые Мишле — известным французским историком, — опирались на многочисленные источники; некоторые вещи он узнал из уст изгнанников, с которыми поддерживал тесные отношения, другие — от французских друзей, побывавших в Дунайских княжествах, кое-что из книг Элиаде и Бэлческу, переводов Войнеску, народных произведений и т. д. Используя эти источники, Мишле набросал национальный портрет румына, отметив мягкость и нежность его характера, созвучные печальной прелести дойн, любовь румына к природе, его терпеливость и стойкость в страдании, гостеприимство, красоту языка и т. д. И хотя во всем этом и есть некоторая доля идеализации, нельзя не отметить, что в основном черты национального характера схвачены верно, в них — сущность нашего исторического развития. Правда, в последнее десятилетие века и позднее портрет румына во французской литературе получает все более полное, но и более противоречивое отражение. Наряду с такими признанными положительными качествами румынского характера, как гостеприимство, культ прошлого, дружелюбие, французские писатели отмечают и склонность к роскоши, «сладкой жизни», приключениям, снобизму. Эти отрицательные черты особенно подчеркиваются такими писателями XX в., как М. Прево, Вийи, А. Батай, Бине-Вальмер, правда, не всегда понятно, какое отношение имеют герои книг к румынскому характеру.

Исследование Друэ завершается «галереей портретов румын в современной французской литературе», причем отмечается, что многие портреты соответствуют действительности, а другие нарочито искажены авторами. Галерея эта, разумеется, далеко не полна, работа напечатана в 1924 г. Автор, продолживший такое исследование, мог бы представить более полную картину.

Среди работ, посвященных образу румын во французской литературе, следует назвать исследование В. В. Ханеша «Формирование французского мнения о Румынии в XIX в.» (1929). Труд Ханеша носит пре
151

имущественно исторический характер и прослеживает различные отклики на румынский вопрос во Франции во втором и третьем десятилетиях минувшего века. Здесь же подчеркивается, что после 1840 г. интерес к Румынии все возрастает, объем информации о ней становится более обширным благодаря содействию таких путешественников, литераторов, ученых и дипломатов, как Вайян, Реньол, Депре и др. 1848 год — период наивысшего интереса французов к нашей стране; этому в немалой степени содействовала активная деятельность румынских эмигрантов в Париже и в других частях Франции, таких ярких представителей пашей культуры, как И. Гика, В. Александра М. Когэлничану.

Конечно, при рассмотрении этой общей большой проблемы надо помнить и о другом, противоположном аспекте процесса, а именно об оценке Франции творческой мыслью других стран. Известно, например, что в журнале «Revue de psychologie des peuples» были названы черты того портрета Франции, который сложился в Германии, Испании, Англии и Италии. Правда, этот анализ дан скорее в научном, нежели литературном плане Следует также упомянуть любопытные заметки профессора Мюнхенского университета Роже Бауэра об «Образе немца во французской литературе и француза в немецкой литературе», опубликованные в «Fraternité mondiale». В этом небольшом исследовании убедительно прослежен процесс взаимной оценки двух стран, создание «немецкого типа» у французов и «французского типа» у немцев с начала XIX в. При этом рассмотрены политические, социальные и культурные факторы, сыгравшие важную роль в этих процессах.

Разумеется, предстоит еще многое сделать для того, чтобы выяснить портреты различных стран в литературах разных народов. В этом отношении анализ образа румына в других литературах и образа иностранца в румынской литературе мог бы представить, наверное, немалый интерес.

Считаю необходимым сделать несколько замечаний, которые могут оказаться полезными при проведении в будущем такого рода исследований.
152

Прежде всего заметим, что представления о той или иной стране не могут быть, и это естественно, одинаковыми, раз и навсегда данными. Германия начала XIX в. — это родина не только Гёте, но и других художников слова. И ограничивать ее только Пруссией или Баварией тоже невозможно. Затем, в различные эпохи образ страны неодинаков, что обусловлено самыми разнообразными факторами. Разумеется, социальный подход играет здесь первостепенную роль, чем и объясняется наличие образов «двух Германий», о которых говорилось выше, или «двух Франции», о чем писал у нас М. Раля. И наконец, следует постоянно помнить о субъективном характере оценок тех или иных писателей, об их личном опыте пребывания в описываемой стране, о неизбежном воздействии политических факторов, о литературных традициях и т. д. Все это обязывает нас с крайней тщательностью и осторожностью подходить к портрету той или иной страны в литературе.

Типологические схождения
Рассмотрев первую категорию межнациональных связей — непосредственные межлитературные контакты, — обратимся теперь к другой категории, охватывающей типологические схождения явлений, относящихся к разным историческим и лингвистическим эпохам. Заметим с самого начала, что эта область сравнительного литературоведения куда менее разработана, чем область контактных связей, источников и влияний. Лишь в последнее время исследователи стали проявлять растущий интерес к изучению сходства на основе типологических общностей, что выявилось на 5-м Конгрессе Международной ассоциации по компаративистике в Белграде в 1967 г. Здесь прозвучало немало сообщений на тему типологической общности некоторых литературных течений: Возрождения, романтизма, реализма и авангардистских школ.

Исследователями давно отмечалось, что между литературами существуют схождения, аналогии, совпадения, соответствия, которые невозможно объяснить только влияниями. Типологические схождения зачастую переплетаются с явлениями, относящимися к об-
153

ласти влияний и источников. Так, появление разнообразных литературных течений и школ, которые относятся к области типологических схождений, обусловлено также и влияниями, выступающими в качестве дополнительного стимула. Вот почему в любом сравнительно-историческом исследовании необходимо четкое разграничение межлитературных контактов и типологических схождений.

Как известно, поиск общности по типологическому сходству практиковался еще в древнюю пору и стал весьма распространенным риторическим упражнением в различных поэтических и философских школах. Плутарху принадлежит заслуга возведения этого метода в ранг литературного жанра в его знаменитых «Сравнительных жизнеописаниях». Античный писатель выстраивает последовательную цепь из 23 пар исторических лиц: греков — римлян — Демосфена и Цицерона, Перикла и Фабия Кунктатора, Александра Великого и Цезаря, Алкивиада и Кориолана и т. д. Эти параллельные жизнеописания строятся по одной и той же историко-повествовательной схеме, позволяющей выявить схождения и различия между историческими деятелями, и сделать общее заключение об их нравственном облике.

Затем этот жанр встречается во французской литературе, подарившей миру знаменитые произведения Боссюэ («Надгробные речи»), Лабрюйера («Характеры или нравы нашего века»), Шатобриана («Замогильные записки»). В нашей литературе такие параллели наблюдаются в произведениях Б. Делавранчи.

Все эти сведения, однако, скорее подходят для составителей истории этого литературного жанра, имеющего свои истоки в античной литературе и сохранившего до наших дней риторическую окраску, чем для сравнительного литературоведения. Здесь мы их приводим только потому, что они представляют определенный исторический интерес, являя пример творческого использования метода типологического сопоставления.

Более близка к предмету нашей дисциплины знаменитая полемика между сторонниками «древних и новых», протекавшая в 1683 — 1719 гг. Ее участники — такие известные деятели культуры, как Фонтенель,
154

Перро, Буало, аббат Дюбо, противопоставляли литературные, художественные и научные достижения двух великих эпох в истории человечества — античности и современного мира, — из которых первая к тому времени стала оказывать губительное воздействие на прогрессивные тенденции современного творчества. Фонтенель в знаменитом своем творении «Свободное рассуждение о древних и о современниках» (1688) доказывал, что античность — всего лишь детская пора человечества, а современная эпоха — период его зрелости. Он предсказывал, что настанет время, когда творения эпохи Людовика XIV будут оцениваться не ниже античных. В том же году в спор включится и Ш. Перро, который в диалогах «Параллели между древними и новыми в вопросах искусства и наук» будет доказывать на основе последних данных превосходство вторых над первыми. Противоположную позицию еще с 1674 г. занимал Буало, защитник древних, но и он к 1700 г. будет искать путей относительного примирения с Перро. Вторая фаза дискуссии начнется в 1711-м и закончится в 1719 г., однако ее отзвуки будут ощущаться и в конце XVIII в., когда в спор вступит Кондорсе. На этот раз речь шла уже не о собственно литературном жанре, а о подлинном сопоставлении идей и концепций, о сравнении, основанном на серьезных аргументах, несмотря на высокий накал дискуссии. Спор «древних и новых», хотя и не представляет типической фазы развития научного компаративизма, тем не менее является убедительным примером использования сравнительно-типологического метода исследований, благодаря которому были выявлены некоторые общие моменты, свойственные двум эпохам.

В прошлом веке этот метод был предан забвению, и — что особенно характерно и удивительно — на заре компаративизма такой исследователь, как Вильмен, весьма скептически расценивал его перспективы. Он придерживался мнения, что «писатель вдается в излишние тонкости, чтобы объяснить различия, и искажает черты во имя обнаружения сходств», что возможно только при неправильном сопоставлении. Однако игнорирование этого метода продолжалось, и в его оценке современные словники и энциклопедии при-
155

держивались скептических определений прошлого века, Лишь в последние годы стала очевидной необходимость реабилитации сравнительно-типологических изысканий Можно назвать статью Леона Селье «Парадокс параллели», напечатанную в «Revue de littérature comparée», в которой автор решительно утверждает, что метод отнюдь не устарел, что к нему стоит вернуться, что сама природа вещей этого требует. Утверждение это соответствует истине, ибо типологические схождения — не субъективное построение человеческой мысли, они объективно существуют в действительности, и исследователи обязаны выявлять их и научно обосновывать

Весьма убедительный аргумент в пользу типологических схождений — это крупнейшие литературные течения. Их появление трудно объяснить источниками и влияниями. Да и никто не станет утверждать, что Возрождение, например, возникшее в Италии, вдруг распространилось во все страны Европы наподобие некой всеобщей эпидемии. По крайней мере одно обстоятельство решительно опровергало бы подобные предположения. Мы имеем в виду разновременность возникновения и развития Возрождения в различных странах

Как известно, Возрождение возникло в Италии в XIV в., затем в XV в. настала пора французского и испанского Возрождения, в XVI в. — английского, а в XVII в. — немецкого, где оно обрело форму Реформации. На востоке Европы, в частности в наших княжествах, признаки этого течения обнаружились в конце XVIII в., даже начале XIX в. («Трансильванская школа») одновременно с разнообразными формами просветительства. Если бы это мощное европейское течение возникло в результате влияний, то появилось бы оно почти одновременно во всех странах под заметным воздействием Италии. Между тем различие в сроках его возникновения свидетельствует о самостоятельности форм Возрождения, о необходимости возникновения внутренних условий (общественно-исторических предпосылок и соответствующего духовного климата в той или иной стране) для освоения внешних воздействий. Нет никакого сомнения, что и влияния имеют определенное значение, но
156

они представляют всего лишь вспомогательный фактор, некий импульс к возникновению в нужный момент типологически сходного явления.

Обратимся к более подробному анализу типологических схождений и попытаемся наметить несколько основных типов их исследования.

Первая группа охватывает сравнительно-типологические исследования разнообразных аспектов литературных структур — тематики, чувств, идей, композиционных построений, стиля, форм стихосложения.

Еще раз остановим наше внимание на тематических схождениях. Общеизвестно, что количество тем ограниченно. Гоцци, например, считал, что в театре существуют всего лишь тридцать шесть трагических коллизий. Шиллер называл еще более скромную цифру, А. Моруа обнаружил в романах всего двенадцать основных тем, а наш Б. П. Хашдеу выявил двадцать восемь прототипов сказки. Мы не будем вдаваться в обсуждение точности этих цифр; для нас важен факт, что количество тем ограниченно и, следовательно, тематические схождения неизбежны.

Что касается эмоционального содержания произведений, то и здесь легко обнаруживаются типологические схождения. Вспомним хотя бы, какой культ чувства характеризовал литературные направления XVIII в. — от Ричардсона до Руссо и Гёте, о чем писал Паул ван Тигем в статье, напечатанной в «Revue de littérature comparée» (1940). Здесь очевидны типологические схождения, хотя определенная роль принадлежит и влияниям.

Не менее часто встречаются и идейные схождения. Назовем среди исследователей, внесших значительный вклад в их изучение, П. Азара, который в двух объемистых трудах, посвященных эпохе Просвещения, описал многочисленные случаи идейных схождений в рамках общего штурма «традиционных верований» средневековья. «Суд над христианством» происходит в эту пору не в пределах одной страны, эта критика носит всеобщий универсальный характер. Представители разных народов — Вольтер, Лессинг, Геновези, Хагедорн и др. — утверждают сходные концепции. В одно и то же время в Италии, Франции, Германии, Англии появляются теизм, горячий интерес к изуче-
157

нию естественных наук, естественного права, светской и общественной морали, всюду восхищаются «Энциклопедией», так же как и «Английской конституцией».

Весьма распространенное явление этого периода, естественно, схождения в области форм. Рассмотрим в этой связи кризисные явления, возникшие на закате эпохи Возрождения и нашедшие выражение в различных формах литературного барокко.

Выше мы уже упоминали о почти одновременном появлении в начале XVII в. ряда литературных школ, известных под названием гонгоризма в Испании, эвфуизма в Англии, маринизма в Италии, прециозной литературы во Франции, напыщенного стиля в Германии. Всем им свойственно влечение к изящной, но поверхностной идее, к вычурной элегантности стиля, к чрезмерной причудливости образов и тропов, к нагромождению сравнений, метафор, гипербол, антитез, аллегорий, символов. Речь шла, иными словами, о подлинном культе формы, о явном и настойчивом отстранении от конкретной действительности. Это период своего рода нового александринизма, к которому пришло в своем развитии Возрождение. И хотя дело не обошлось без влияний, особенно со стороны Джамбаттисты Марино, каждая из названных школ возникла самостоятельно как следствие общего кризиса Возрождения и общественного развития эпохи. Они представляют ряд стилистических типологических схождений, в существовании которых не приходится сомневаться.

С такого же рода явлениями мы встречаемся, знакомясь с развитием литературных видов и жанров, например европейского романа — реалистического, натуралистического, или с произведениями более узкой тематической направленности, например крестьянским романом. Особого расцвета последний достигает в 1840 — 1860 гг. в Швейцарии, Франции и Германии (произведения Иеремии Готхельфа, Жорж Санд, Готфрида Келлера, Жоржа Элиота). Это пора, когда крестьянство впервые с конца средневековья вновь появляется на страницах литературных произведений в связи с его растущей социальной ролью а эпоху утверждения буржуазии. В произведениях
158

этого времени подчеркивается даже его революционная роль, о чем свидетельствуют творение де Костера «Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке» (1867), или появившаяся еще раньше хроника Пр. Мериме «Жакерия» (1828), или «История Пугачевского бунта» Пушкина (1833). В этих произведениях жанровые схождения сопровождаются идейно-тематическими, так как и в Голландии, и в России крестьянство поднялось против тирании феодалов.

Сравнительно-типологические исследования ведутся и в области психологии. Речь идет о выявлении «духовного родства» писателей, их «специфической близости», содействующей формированию тех «духовных кланов», о которых говорил Сент-Бёв. Примером может служить психологическая близость Титу Майореску и Гёте, о которой писал некогда автор этих строк. Отправной точкой послужило признание самого румынского критика, содержащееся в его «Ежедневных заметках» за 1858 г. «Я нашел у Гёте, — писал Майореску, — в истории его духовной эволюции черты, которые удивительно совпадали с моими, более того, порой казались выросшими в моей душе». В том же году, говоря о переписке Гёте, румынский критик отмечал, что некоторые характерные особенности немецкого поэта он «достоверно обнаружил и у себя». Типологическая общность Гёте и Майореску позволяет объяснить постоянный интерес нашего писателя к жизни и творчеству великого немецкого классика, предпочтение, которое он оказывал определенным произведениям. У этих двух литературных деятелей обнаруживается и сходство характеров — душевная открытость, уважение личности в обществе, особое внимание к нравственным проблемам, некоторый эготизм, чувственность и сентиментальность и, наконец, ярко выраженный гуманизм. Подобные схождения, разумеется, можно обнаружить и в ряде других случаев; их значение несомненно, как для более глубокого изучения каждого из сравниваемых художников, так и для выявления их психологической общности.

Сравнительно-типологические исследования могут охватывать и более сложные явления, нежели те, о которых шла до сих пор речь. Некоторые произведения отличаются тематической близостью, общими
159

источниками, сходными психологическими элементами, одинаковой политической направленностью и, наконец, общностью философских концепций. Так возникают многосторонние типологические схождения со сложной структурой, и интерес к ним, естественно, особенно велик. Одно из подобных исследований принадлежит Тудору Виану, и посвящено оно выявлению типологического сходства общественных, интеллектуальных и нравственных факторов, обусловивших создание двух выдающихся произведений: «Трагедии человека» Мадача (1861) и «Memento mori» М. Эминеску (1871 — 1872). Произведение венгерского писателя появилось на десятилетие раньше творения Эминеску, более того, его перевод на немецкий язык был опубликован в 1865 г., что делает вероятным знакомство с ним румынского поэта. Однако конкретных доказательств нет. Несомненным остается лишь сложное типологическое сходство, и Т. Виану изучил его со свойственной ему добросовестностью и скрупулезностью. Оно обусловлено прежде всего общей темой — изменчивость человеческой судьбы на фоне смены великих империй, что, в сущности, представляет собой один из вариантов старой формулы «for-tuna labilis» (изменчивая судьба). Затем в этих произведениях отражены сходные идейные и психологические позиции авторов: сочувствие революции 1848г., ненависть к реакции, пессимизм, обусловленный веяниями эпохи и отчасти влиянием Шопенгауэра, весьма сильным в 1860 — 1870 гг., идеология, основанная на романтическом толковании истории, и т. д. Типологические схождения в данном случае очевидны, и они в свою очередь помогают глубже постигнуть сущность каждого художника, не прибегая к исследованию источников и влияний.

Еще до появления работы Т. Виану была исследована общность по типологическому сходству между Эминеску и Леопарди, точнее, между «Посланием вторым» румынского поэта и «Гимном патриархов» итальянца, между «Посланием первым» и «Графу Карло Пеполи», между стихотворением «Что такое любовь?» и «Ведущей мыслью» Леопарди1.
1 Niсаnor Rusu, Coincidenţe: Eminescu şi Leopardi, în Insemnări ieşene, 1939, № 10.
160

Но самыми характерными и комплексными формами типологических схождений, как мы уже заметили, остаются литературные течения и школы, начиная с Возрождения и до наших дней.

Своего рода предтечей таких исследований принято считать Г. Брандеса, опубликовавшего работу под названием «Главные течения европейской литературы 19 в.». Надо заметить, однако, что не сравнительно-типологический анализ составляет сущность этого исследования. Само содержание многих глав работы — «Литература эмигрантов», «Романтическая школа в Германии», «Натурализм в Англии», «Романтическая школа во Франции», «Молодая Германия», — постоянное полемическое обращение к фактам датской и скандинавской литератур свидетельствуют о выявлении не общеевропейских особенностей отдельных литератур, а прежде всего их специфических черт. Между тем сравнительно-типологические исследования ставят перед собой иную цель. В свете этих исследований Возрождение, например, предстает как движение, охватившее большую часть нашего материка в период XIV — XVI вв. Влияние средневековой литературы к тому времени было преодолено, разрыв традиционных отношений с античностью устранен, возник новый мир, уделявший особое внимание духовным ценностям человечества. Коренным образом преобразился общественный и нравственный климат. Изобретение книгопечатания, великие географические открытия, частые поездки писателей и художников в разные страны, бурные водовороты политических событий, вызванные войнами, решительное восхождение нового класса — буржуазии — вот что отличает все страны Западной, а затем и Центральной Европы. Латинский язык остается основным языком культурного общения, но на эту роль все настойчивее претендуют и национальные языки других народов. Это, как известно, эпоха гуманизма, эпоха эрудитов, воскресивших античные ценности в соответствии с потребностями нового времени. Литература и искусство приобретают преимущественно светский характер, всюду наблюдаются элементы панэстетизма. Среди наиболее важных особенностей европейского Возрож-
161

дения можно назвать новую тематику, в которой в отличие от средневековой основное место занимает не безликая толпа, а раскрепощенная человеческая личность, ее отличает постоянный поиск новых форм на основе античных норм прекрасного, особое внимание к стилю и художественным аспектам искусства, постоянное подчеркивание наиболее общих и существенных сторон жизни и, наконец, утверждение великих принципов гуманизма. Эти особенности обнаруживаются во всей Западной Европе, они и составляют характерный комплекс типологических схождений, а взаимные влияния лишь содействуют их усилению.

Вслед за Возрождением возникает в XVII и XVIII вв. классицизм — в сущности, его продолжение, имеющее, однако, свои отличительные особенности. В ходе его развития литературы разных стран постепенно теряют свой аристократический характер, все более приближаясь к буржуазной среде.

Исключительный интерес к сознательной внутренней жизни человека часто приводит к игнорированию внешней обстановки, одежды, внешнего вида и т. д. По-прежнему сохраняются связи с античностью, воспринимаемой как образец, но ведущей становится нравственная направленность произведений — воспитание человека, его этическое совершенствование. Всеобщий климат морального здоровья охватывает литературу. Высшим мерилом становится разум, в искусстве это приводит к утонченности вкуса. Ясность и четкость царят всюду, в том числе и в стиле; согласно картезианским образцам жанры и виды обретают четкие формы, правила соблюдаются неукоснительно. В условиях монархического правления писатель оказывается приобщенным к общественной действительности своего времени. Космополитические тенденции, наметившиеся во второй половине XVII в., приобретают всеобъемлющий характер в следующем веке. Разумеется, и в эту эпоху не обошлось без влияний, так как после владычества итальянской культуры в дни Возрождения следует господство французской культуры. Однако наличие сходных черт развития свидетельствует прежде всего о комплексных типологических схождениях.
162

В исследованиях Г. Мишо и Паула ван Тигема, посвященных романтизму, показано, что пришедшие к нему литературы различных стран — сперва немецкая и английская, затем французская — проделали поразительно сходный путь.

В этапах, темах, характерах проглядывают одни и те же направления предромантического развития. Романтическая доктрина в Германии — индивидуализм, обращение к миру природы, лиризм, свободная игра фантазии, культ средневековья — получает все более широкое обоснование на протяжении всего XVIII в. вплоть до эпохи «Бури и натиска». В Англии романтическая теория, обосновывающая сенсуализм, сентиментализм и индивидуализм, свободу вымысла, обращение к средневековью, появляется также еще до XIX в. Кое-какие антиклассицистические тенденции, отзвуки «спора древних и новых» дают себя чувствовать во Франции уже в начале XVIII в. Еще Фенелон и Мариво апеллировали в своих творениях к чувству, Руссо написал немало элегически окрашенных страниц — так закладываются основы романтизма и ... нового типологического схождения. На этом первоначальном этапе романтизма обнаруживаются удивительно сходные моменты в развитии английской и немецкой литератур. В своем знаменитом труде «Романтизм в европейских литературах» Паул ван Тигем недвусмысленно говорит о «полном типологическом сходстве» в период между 1798 и 1803 гг., то есть о схождениях в начальных этапах творчества Уордсворта, Колриджа, Саути, Скотта, с одной стороны, и Тика, Новалиса, братьев Шлегель, Брентано, Арнима, Клейста — с другой. Затем в пору утверждения романтизма как европейского течения (третье — пятое десятилетие XIX в.) во всех почти без исключения странах Западной и Восточной Европы можно обнаружить очевидные схождения, выявившие индивидуалистические стремления художников этой поры, их фантазию и страстность, яростное неприятие классицистических правил и всей доктрины в целом, либерализм, бурное чувство слияния с природой, особое внимание к национальной литературе в противовес космополитическим тенденциям и т. д. Возникновение всех этих типологических схождений обусловлено раз-
163

витием европейского общества под влиянием Французской революции и наполеоновских войн. Роль влияний в этот период менее значительна, чем раньше, во всяком случае, уже не приходится говорить о литературном господстве одной нации, ибо всюду с неудержимой силой утверждается национальное, самобытное. Подобные схождения выявляются и внутри других литературных течений и школ XIX и XX вв. — от реализма и до новейших литературных явлений нашего времени.

Приведенные выше примеры свидетельствуют о наличии двух четко разграниченных групп типологических схождений, а именно: совпадающие по времени схождения, например барочные школы начала XVII в., и схождения, расположенные в определенной последовательности, примером чего могут служить литературные течения. В обоих случаях влияния не играли решающей роли, они выступали как вспомогательные импульсы.

Все эти формы типологических схождений носят, несомненно, исторический характер, всей сущностью своей они связаны с соответствующими историческими эпохами, и появились они пусть в ряде случаев в разное время, но в сходных общественно-экономических условиях и при одновременно близких литературных традициях, иными словами, при сходных отношениях между базисом и надстройкой.

Однако сравнительное литературоведение не должно ограничиваться исследованием только исторических типологических схождений. Есть немало литературных явлений, разделенных огромным пространством и временем, но удивляющих нас поразительным сходством, которое никоим образом невозможно объяснить близкими социальными и историческими условиями. Мы назовем здесь лишь некоторые случаи, ставшие в последнее время предметом пристального внимания исследователей.

Р. Этиембль указывал однажды в своей работе «Сравнение — не доказательство» на очевидное сходство европейского романтизма конца XVII в. и китайской поэзии обширного исторического периода — от знаменитого Цюй Юаня (IV — III вв. до н. э.) до Сунской династии (XIII в. н. э.). Китайская поэзия этой
164

поры, особенно творчество Цюй Юаня, отличается, так же как и романтическая поэзия, возникшая две тысячи лет позднее, решительным обращением к народному творчеству, верностью народным традициям, высокой эмоциональностью. И китайская, и европейская романтическая поэзия развивались в эпохи бурных политических событий, отмеченных войнами, интригами, памятными событиями. Этим и объясняются прямо-таки поразительные совпадения той и другой поэзии.

Другой пример приведен в исследовании Ж. Моннеро, на который он ссылается в своей статье о «Парадоксе параллелей» Л. Селье. Речь идет об интересном сопоставлении некоторых явлений александрийской эпохи (приблизительно 130 г. н.э.), например некоторых течений агностицизма и сюрреализма — литературного направления Франции 30-х годов XX в.

Исследователь пришел к выводу, что в эти столь отдаленные друг от друга эпохи возникли четко очерченные «синкретические типы». Он имеет в виду прежде всего школу гностиков, выступавших в первых двух столетиях нашей эры против некоторых течений в греческой философии, что во многом напоминает выступления сюрреалистов против критического реализма в литературе. Общность обусловлена здесь сходством некоторых теософических тенденций древнего гностицизма с поиском бессознательного при помощи сюрреалистического анализа.

Другой пример приведен в работе Т. Мелона, который выявил типологические схождения европейской литературы эпохи Просвещения и современной африканской литературы на французском языке1.

Таких примеров немало, и объяснить их происхождение не представляет особой трудности. В основе таких схождений — общечеловеческая психология, которая существовала во все времена и на всем земном шаре. Это, кстати, подчеркивал и Маркс, говоря о непреходящей ценности античного искусства.

Исследование типологических схождений открывает куда более широкие перспективы, нежели изучение контактных межлитературных связей для воссоздания общей психосоциологии и вместе с тем — по мере все
1 Revue de littérature comparée, 1964, № 2.
165

более углубленного изучения огромного материала, разбросанного в пространстве и во времени, и выявления характерных особенностей искусства — для становления всеобщей эстетики.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Похожие:

Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование icon©Издательство «Прогресс», Москва, 1976
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о

Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование iconАлександр Сергеевич Пушкин Стихотворения 18231836
«Собрание сочинений в десяти томах. Том второй»: Государственное издательство Художественной Литературы.; Москва; 1959

Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование iconТихомиров Ю. А. Курс сравнительного правоведения. М.: Издательство норма, 1996. 432 с
Тихомиров Ю. А. Курс сравнительного правоведения. — М.: Издательство норма, 1996. — 432 с

Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование iconОбразовательная программа «Филология» Авторы: Е. В. Казарцев профессор...
Методические указания предназначены для преподавателей, осуществляющих руководства курсовыми работами, учебных ассистентов и студентов...

Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование iconПредставительных и исполнительных органов
Чертков Александр Николаевич, старший научный сотрудник отдела правовых проблем федеративных и национальных отношений Института законодательства...

Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование iconНа оказание услуг по обработке фискальных данных
Общество с ограниченной ответственностью «Единый Расчетный Центр «Прогресс» (ооо «ерц «Прогресс»), именуемое в дальнейшем

Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование iconРобер Амбелен «Драмы и секреты истории. 1306 1643»»
«Робер Амбелен «Драмы и секреты истории. 1306 – 1643»»: Издательская группа «Прогресс»; «Прогресс Академия»; Москва; 1992

Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование iconНисбетт Р. Человек и ситуация. Перспективы социальной психологии...
Росс Л., Нисбетт Р. Человек и ситуация. Перспективы социальной психологии / Пер с англ. В. В. Румынского под ред. Е. Н. Емельянова,...

Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование iconТимоти Феррис Как работать по четыре часа в неделю
Издание на русском языке, перевод на русский язык. Ооо «Издательство «Добрая книга», 2008, 2010

Александр Дима Принципы сравнительного литературоведения Перевод с румынского Издательство «Прогресс», Москва 1977 Сканирование icon115035, г. Москва, Кадашевская набережная, дом 32/2, строение 1 заявление...
При заполнении «Заявления на перевод» (образец заполнения приведен выше) в верхней части бланка Банка указывается наименование Перевододателя,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Все бланки и формы на filling-form.ru




При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
filling-form.ru

Поиск