Книга I: история любви 18


НазваниеКнига I: история любви 18
страница4/89
ТипКнига
filling-form.ru > Туризм > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   89

Поскольку субъект в таком эксперименте осведомлен о особенностях препарата и основных эффектах, ожидаемых на уровне дозировки, который мы с Энн сочли активным, и так так он знает время и место проведения эксперимента и свою собственную дозировку, то я использую термин "дважды осознанный эксперимент", вместо "дважды слепого". Этот термин придумал д-р Гордонн Аллес, ученый, который также исследовал сферу измененных состояний с помощью новых препаратов.
Определенные правила строго соблюдаются. Перед экспериментом должно пройти хотя бы три дня без приема какого-либо препарата; если из нас кто-то чем-то заболел, неважно, насколько легко, особенно если он принимает для лечения лекарства, то он понимает, что не будет участвовать в приеме экспериментального препарата, хотя и может присутствовать при этом.
Мы встречаемся в доме у того или иного члена группы, каждый приносит какую-нибудь еду или питье. В большинстве случаев, кров готов для каждого, кто захочет остаться на ночь, и мы берем с собой спальные мешки или покрывала. Должно быть достаточно места для каждого, чтобы он мог отделиться от остальной группы, если возникнет желание побыть в одиночестве некоторое время. При домах есть сады, где можно провести время среди растений на свежем воздухе. Во время опыта каждому доступны музыкальные записи и книги по искусству.
Во время сбора необходимо выполнять всего два требования. Слова "Рука вверху" (всегда сопровождающаяся настоящим подниманием руки вверх) перед речью, означает, что последующие утверждения касаются реальной проблемы или вещи. Если я скажу "Рука вверху" и заявлю, что чувствую запах дыма, это означает, что я искренне волнуюсь о реальном запахе дыма, а не играю в словесные игры или фантазирую. Это правило объявляется каждый раз перед началом каждого собрания и строго соблюдается.
Второе - это вето. Если кто-то из группы чувствует дискомфорт или тревогу по поводу определенного предложения о возможных путях проведения собрания - сила вето абсолютна и уважается всеми. Например, если в какой-то момент эксперимента кто-нибудь предложит послушать музыку, и у него появятся последователи, то понятно, что все должны быть единодушны; если найдется человек, которому прослушивание музыки доставит неудобства, то музыки не будет для всей группы. Это правило не вызывает ожидаемых проблем - большинство домов достаточно просторны и приспособлены для экспериментов в группе из девяти человек, обычно есть комната, в которой музыку можно слушать не нарушая покоя в остальных комнатах. Необходимо сказать о сексуальном поведении. В нашей группе было ясно сказано много лет назад и с тех пор неукоснительно соблюдается правило, что выражение сексуальных импульсов или чувств, могущих возникнуть при эксперименте, между людьми, которые неженаты или не имеют сейчас связи, недопустимо. То же правило применяется в психотерапии; сексуальные чувства при желании могут обсуждаться, но они не будут физически выражаться с другим членом группы, который для этого не подходит. Разумеется, если сложившаяся пара желает удалиться в отдельную комнату для занятий любовью, они могут это сделать с благословения (и, возможно, с завистью) остальных.
Тоже применимо и в отношении чувства злости или импульсов насилия, если они возникнут. Это служит открытости выражения эмоций, полному доверию, не важно какие неожиданные чувства возникнут, никто не будет вести себя так, что сможет вызвать сожаление или смущение сейчас или в будущем, для любого или всех нас.
Несогласия или негативные чувства исследователи обычно лечат так же как при групповой терапии - изучая причины дискомфорта или злости или раздражения. Они уже давно поняли, что исследование психологических и эмоциональных эффектов психоактивных препаратов неизбежно сводится к выявлению личной эмоциональной и психологической динамики.
Если все здоровы - то не найдется такого, кто не будет участвовать. Исключение было сделано для старого участника, 70-летнего психолога, который во время одной сессии принял решение прекратить прием экспериментальных препаратов. Тем не менее, он пожелал продолжить участие в сессиях, мы приветствовали его присутствие с энтузиазмом. Он отлично проводил время, приобретая то, что называется (high-сопричастностью), и умер несколько лет спустя, после операции на сердце. Мы до сих пор его любим и скучаем по нему.
Эта система оценок - на удивление необычная структура, она хорошо работала при оценке более чем сотни психоактивных веществ, многие из которых нашли свой путь в психотерапевтической практике нового типа.
Александр Шульгин, д-р философии.
КНИГА I: ИСТОРИЯ ЛЮБВИ

Часть Первая

Глава 1. Палец
Голос Шуры:
Я родился 17 июня 1925 года, в передовом городе Беркли, Калифорния. Мой отец появился на свет в начале 1890-х, его звали Федор Степанович Бородин. Он был первым сыном Степана Александровича Бородина, который был первым сыном Александра Федоровича Бородина. Я был первым сыном своего отца и получил имя своего прадедушки, и тоже стал Александром Федоровичем. Согласно русской традиции называть любимых ласкательными именами (и детей и животных, не взирая на их пол) я откликался на имя Шура Бородин.
Мой отец был суровым родителем и сторонником строгой дисциплины. Он часто угрожал ремнем, хотя я не могу припомнить, чтобы он когда-нибудь его применял. При этом он умел вызвать к себе немалое уважение, преподавая историю и литературу в Оклэнде, где студентами были в основном шумные португальцы. Еще он занимался садоводством с хулиганистыми и ненавидящими школу детьми, на которых каким-то образом умудрялся производить впечатление. В школьном саду росли великолепные цветы, и уход за ними был поручен детям; и если кто-то наступал на растение, он подвергал свою жизнь настоящей опасности.
Друзьями отца были в основном русские эмигранты, приехавшие в эту страну одновременно с ним - в начале двадцатых годов. Большинство из них бежали от большевизма на восток через Манчжурию, затем на юг - в Японию. И когда Хардинг открыл двери эмиграции, многие приехали в Сан-Франциско, чтобы начать новую жизнь. Среди этих людей, их жен и детей и вращались мои родители, и я пропитался этим русским духом. Не могу припомнить никаких знакомых моей матери, кроме друзей отца.
Я искренне думаю, что отец гордился мной, но понятия не имею, откуда у меня возникло такое впечатление. Он любил обращаться ко мне "наследник", но никогда не рассказывал о своем детстве или сокровенных мыслях. У него было пять братьев и шесть сестер. Они все родились в Челябинске, и все остались в России. Это все, что я знал о его семье. Он жадно читал, по большей части на русском. Почти всегда это оказывались книги с мягкими обложками и надписью на внутренней стороне - "Рига" или "Москва". Эти книги с коричневатой бумагой из неизвестной страны лежали по всему дому.
Моя мать, Генриетта Ди Ди (Доротти Дот), также родилась в начале 1890-х в маленьком городке Иллинойса. Ее областью была литература, она училась в государственном колледже в Пульмане, штат Вашингтон. Она много путешествовала, и для самовыражения выбрала поэзию. Работала мать за гигантской, неровно печатающей пишущей машинкой, как она говорила, ее почерк был совершенно выдающимся и мог служить ей вместо подписи. Ее брат и две сестры жили в Калифорнии. В сущности, одна ее сестра (с мужем и двумя детьми) проживали рядом с нами в Беркли, на Милвия-стрит, но мы вряд ли когда-нибудь виделись. Однажды на Рождество, проходя по этой улице, я нашел подвал, в котором обнаружил величайшее из всех возможных подземных сокровищ - орган, разобранный на десять миллионов частей. Я мечтал когда-нибудь, никому не говоря, собрать его, найти и подключить воздушный компрессор, а потом нажать до упора и держать аккорд си-минор среди ночи, просто чтобы посмотреть, как быстро опустеет дом.
Я спросил дядю Дэвида, откуда взялся орган, но он и понятия не имел; его купили вместе с домом. Когда дядя умер, дом был снесен под постройку многоквартирного дома, и части старого органа безвозвратно пропали.
Образ отца в моем сознании сложился в основном на сказанных-пересказанных историях моей матери. Когда я был очень маленьким, мы все вместе отправились в путешествие к Великим озерам, где купили новую машину в Детройте. Проехав через южную часть Онтарио, мы въехали обратно в Соединенные Штаты у Ниагарского водопада. - Вы американские граждане? - спросил чиновник на таможне.

- Да, - ответил мой отец, с явно различимым русским акцентом.

- Ага, - сказал таможенник, нацеливая вопрос на отца, - А где вы родились?

- В Челябинске, - ответ был дан с явным оттенком гордости.

- А где это?

- В России.
Я могу сымитировать акцент в разговоре, но на письме это не так просто. Оно началось с вибрирующего языкового "Р", с последующей открытой гласной, с текстурой буквы "А" в слове "март". Что-то в роде "Раша" или, еще лучше, "РРРаааша". Заговорила моя мать, пытаясь объяснить, что мой отец на самом деле родился в России, но приехал сюда только в начале 20-х и получил американское гражданство. Вот и все. Нас пригласили в хижину, которая оказалась иммиграционным офисом, чтобы мы ответили и на другие вопросы.
Очевидно, возникают подозрения, когда жена отвечает на вопросы, адресованные мужу. - У вас есть с собой натурализационные документы?

- Нет, зачем их возить туда-сюда, - сказал отец.

- Какой номер вашего документа о гражданстве?

- Понятия не имею.

- Чем вы докажите, что вы американский гражданин?

- Я член Калифорнийской ассоциации школьных учителей. Надо быть американцем, чтобы учить в публичных школах Калифорнии.

- Откуда я могу это знать?

- Это все знают!
Разговор перешел на наш въезд в Канаду. Последний обмен репликами был классическим.
- Если у вас нет доказательств вашего американского гражданства, - поинтересовался настойчивый чиновник, - то как же канадские власти сначала пропустили вас к себе в страну?
Ответ отца был ясен и краток:
- Потому, что канадцы - джентльмены.
Вот так. Очевидно, чиновник просто сдался, поняв, что только настоящий американский гражданин будет вести себя столь самоуверенно. И вскоре мы были уже в пути, в новом Форде-А модели 1929 года.
Другой случай с моими родителями рисует несколько иную картину. В то время, как мне исполнилось десять, или около того, был период, когда мой отец связался с другой женщиной. Я не знал ни значения слова "связался" в этом контексте, ни значения "другая женщина", но для моей матери происходило нечто неприятное. Я оказался вовлечен в странный маленький заговор. Мы поехали в мотель на Сан-Пабло авеню, рядом с границей между Беркли и Окландом, и моя мать попросила меня подойти к одной машине и спустить ей одну шину. Проделав это, мы уехали домой. Позже, тем же вечером, отец вернулся домой со школьного собрания с жалобой, что задержался из-за спущенной шины. Я был заинтригован. Существовали ли какие-нибудь волнующие последствия, о которых я ничего не знал? Я беспокоился, что это каким-то странным образом связано с моим отцом, и мне это не нравилось.
Так же как и в истории на границе, я видел моего отца глазами матери. Теперь, с точки зрения мужчины в возрасте, мне кажется, что это больше говорило о матери, чем об отце, появилось какое-то осознание ее беззащитности и зависимости от других.
Мое школьное образование заняло столько времени, сколько ожидалось, исключая пару лет - экзамены я сдал экстерном. По большей части события того времени скрыты туманом. Общий их ход еще можно восстановить, но повседневные детали совершенно забыты.
Я помню, в какие школы ходил, но не помню ни единого имени одноклассника. Из учителей в памяти остались только трое. Моя мать один год преподавала мне в младших классах английский язык, а ее брат, дядя Гарри - алгебру в старших классах. Я помню, как он, закончив писать черновик лекции по алгебре для своих студентов, просил его проверить, что было достаточной похвалой. Третий учитель, мистер Фредерик Картер, не был родственником, но он вел все музыкальные занятия, управлял школьным оркестром и кружком подготовки офицеров запаса. Музыка всегда являлась ценной частью моей жизни.
Всего одно студенческое имя выплывает из тумана. Рик Мунди. Он был шумным хвастуном, любившим проделывать всякие непристойности с хотдогом в своей маленькой забегаловке напротив Юнивесити Хай на Гроув-стрит.
Перед средней школой я был немного высоковатым, слегка маловатым, умненьким ребенком, который выскочил из удобного "я" детства в пугающее "Я" настоящей личности, существующей отдельно от всех. Я не видел этой перемены и на самом деле не осознавал ее, но как-то постепенно произошел сдвиг. Там, где раньше, ударившись во время игры, я смотрел на ногу и думал: "ой, кровь; это сделала та палка и моя нога болит", то теперь я начал думать так: "Меня ударила та палка; у меня идет кровь, и у меня болит нога".
Пугающим было осознание, что мне придется брать ответственность за случившееся. Раньше, все приводили в порядок родители - решали мои проблемы, заботились обо мне. Как только ко мне пришла эго-осознанность (если это то, что означает), я стал менее пассивно общаться с людьми.
Я был одаренным ребенком и не применял к себе такие слова как "интеллект" или "сообразительность". Однако я знал, что моя мать считала меня более продвинутым и способным в моей возрастной группе. Я мог сыграть на пианино или скрипке, писал стихи. Атмосфера, в которой я рос, всегда несла определенные ожидания, что я могу делать больше и лучше.
Я ненавидел драки. Я не видел ничего плохого в том, что убегал изо всех сил от любой подобной ситуации, потому что физическое насилие являлось частью моего мира; и, если меня обзывали за уход с поля боя, то все было в порядке. Никакого удовлетворения от драки я не испытывал.
Где-то в возрасте пяти-шести лет я открыл для себя игру в шарики. Площадка для игры находилась рядом со школьным забором. Правила были классическими: три ямки от дома, потом обратно, опять три и еще одна, потом домой, и если ты первый - выигрываешь шарики других игроков. У меня были длинные пальцы, и поэтому - некоторое преимущество во второй попытке. Однажды я выиграл агат, настоящий агат. Отличить настоящий агат от обычного шарика можно было, только ударив шариками друг об друга. Если разбивался твой шарик, значит, это был не агат, и твой шарик пропадал.
В школе было слишком много детей старше меня, и я открыл собственные курсы по игре в шарики у себя дома на заднем дворе. Я вложил много труда в это занятие, мои курсы был лучше, чем в школе, и я стал искусным специалистом.
Задний двор был огорожен забором, проходящим между нами и соседями. Наверное, он держался только благодаря необъятно высокой и густой жимолости с миллионами малюсеньких цветочков, заросли которой полностью покрывали его от глаз.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   89

Похожие:

Книга I: история любви 18 iconЭлектронная книга «Секреты исполнения желаний»
«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая, или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества,...

Книга I: история любви 18 iconЯнуш Корчак Как любить ребенка
А не хватает нам любви к детям. Не хватает самоотверженности родительской, педагогической. Не хватает сыновней, дочерней любви

Книга I: история любви 18 iconКнига посвящена истории современной психологии с конца XIX столетия...
История современной психологии / Пер с англ. А. В. Говорунов, В. И. Кузин, Л. Л. Царук / Под ред. А. Д. Наследова. – Спб.: Изд-во...

Книга I: история любви 18 iconЖизнь способ употребления
Книга-игра, книга-головоломка, книга-лабиринт, книга-прогулка, которая может оказаться незабываемым путешествием вокруг света и глубоким...

Книга I: история любви 18 iconАннотация Книга «Инженерия любви»
Они доступны любому индивидууму, не смирившемуся с неудачами в личной жизни, готовому изо всех сил бороться за свое счастливое будущее,...

Книга I: история любви 18 iconМайкл Кремо, Ричард Томпсон
Неизвестная история человечества/ Пер с англ. В. Филипенко. — М-: Изд-во «Философская Книга», 1999. — 496 с

Книга I: история любви 18 iconМатвей Осенин я знаю тридцать имен девочек
Только раза в четыре длиннее. Довольно масштабный роман моей оппонентки содержит дюжину трупов, море мистики, несколько историй неземной...

Книга I: история любви 18 iconРабочая программа по курсу «Всеобщая история. История Нового времени»,...
...

Книга I: история любви 18 iconПоложение «о школе родительской любви» в мдоу детский сад «Березка» п. Зеленоборск
«Школа родительской любви» (далее по тексту «Школа») – это одна из форм работы с семьями воспитанников мдоу детский сад «Березка»,...

Книга I: история любви 18 iconПетербург Издательство «Мирт»
Читая эти страницы, вы, возможно, много узнаете об истории церкви. И все же церковная история в этой книге не главное. Книга эта...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Все бланки и формы на filling-form.ru




При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
filling-form.ru

Поиск