Восход солнца в мировой экономике


НазваниеВосход солнца в мировой экономике
страница7/25
ТипДокументы
filling-form.ru > Туризм > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   25
Глава 3

Знак беды XXI века: политическая цена ресурсных конфликтов

Обычной практикой экономических расчетов в энергетике является учет стоимости ископаемых ресурсов по их рыночным ценам. Однако я предлагаю принять к сведению и намного более проблемное второе измерение цены - ущерб, наносимый окружающей среде и здоровью людей при использовании угля, газа и нефти. Попытки таких расчетов предпринимались и ранее, однако, вследствие сложных и неоднозначных методов подсчета такого ущерба, каждая конкретная цифра с неизменным успехом забалтывалась в разговорах. Сегодня мы вынуждены признать, что издержки на охрану окружающей среды столь значительны, что дальнейшее их игнорирование в экономических расчетах, прикрываемое сложностью численных оценок, безответственно и губительно. Добавим сюда и третье измерение — политические издержки. Здесь сложность численных оценок компенсируется относительно несложными качественными оценками.

Уже сегодня ощутимый экологический ущерб, причиняемый нынешним энергетическим и экономическим хозяйствованием, стал зловещим предзнаменованием, знаком беды для XXI века. Хищническая разработка полезных ископаемых усиливает международную напряженность, которая неизбежно перерастет в общемировые конфликты — по-разному и в разное время на разных континентах, но везде самым пагубным образом воздействуя на ценностные ориентиры общества, грозя навеки похоронить саму идею возможности «всеобщего мира». Конфликты XXI столетия, возможно, произойдут в результате «борьбы цивилизаций», как предсказывал Сэмюэль Хантингтон [65]. Но американский политолог описывает лишь границы разделения, но не глубинные причины надвигающихся конфликтов: укрепление потенциально опасного «ископаемого» ресурсного базиса.

91

Многократно высказанная надежда, что зависимость человечества от ископаемых ресурсов побудит главных действующих лиц мировой экономики к согласованным действиям, а, значит, послужит укреплению мира, является иллюзией и недостижимым идеалом. Борьба за доступ к этим ресурсам неизменно обостряется, все чаще переходя в вооруженное противостояние. До сих пор эти кризисы и конфликты, от Ирака до Чечни, оставались локальными, но они являются только увертюрой к общемировым конфликтам, которые затронут устои и ценности всего человечества. Какой опасностью грозит цивилизации исчерпание недр, я хотел бы описать ниже.

Коллективное движение к пропасти

Противоречие между формальными заявлениями и фактическими действиями ответственных лиц невообразимо, но оно именно таковым и является. Несмотря на предостерегающие прогнозы динамики разрушения окружающей среды безответственным энергопотреблением; несмотря на громкие политические заявления и решения на самом высоком национальном и международном уровнях по его сокращению; несмотря на улучшение положения в некоторых энергоемких технологиях и очевидное приближающееся исчерпание ресурсов — мировое энергопотребление ископаемых видов энергии постоянно увеличивается, притом быстрее, чем раньше. Мы, кажется, неудержимо приближаем тот самый момент, когда поставщики ископаемых ресурсов, ко-, торые продолжают делать все для расширения рынка сбыта, не смогут удовлетворить возросшие потребности этого рынка. По данным Международного агентства по энергии ОЭСР (IEA) за период с 1971 по 1990 гг. коммерческое предложение энергоносителей выросло с 4,9 млрд т условного топлива до 7,8 млрд, то есть почти на 60%. Для промежутка времени с 1990 по 2010 гг., исходя из «среднего» сценария роста, предсказывается дальнейшее повышение до 11,5 млрд т — то есть на 48%, а к 2020 году - до 13,75 млрд т, то есть на 77% по сравнению с 1990 г. [66]. Вспомним, что на Всемирной конференции в Рио-де-Жанейро в 1992 г. была провозглашена цель ограничения губительного для окружающей среды энергопотребления на уровне 1990 г.

Можно возразить, что при таких прогнозах не учитываются возможные повышения КПД использования энергии. Но заметим, однако, что прогнозы IEA базируется на ценах, более высоких, чем реальные. Так, на период между 1998 и 2010 гг. цена за баррель нефти принята равной 17 долларов; в действительности же на начало 1999 г. цена составляла 13 долларов. Так как цены на электроэнергию непрерывно снижаются из-за открытости электроэнергетических рынков,

92

вероятно, что энергопотребление возрастет даже еще быстрее, чем ожидает IEA. Единственная реальная возможность стимулировать быстрое повышение эффективности использования энергии — это повышение цен на нее. Именно этой разумной политике глобальный рынок противодействует более, чем когда-либо, поскольку повышение цен на энергию неблагоприятно воспринимается как экономистами, так и политиками, причем для последних оно неприемлемо в такой степени, что превратилось в своего рода табу. Мировой рынок энергии властвует над судьбами мира, и такое положение вещей, учитывая экологические последствия, превращает идеи свободного рынка в догму.

Преобладающая часть энергопотребления, согласно вышеприведенному прогнозу, обеспечивается за счет источников ископаемой энергии, при незначительно повышающейся доле ядерной энергии и незначительном приросте доли возобновляемых видов энергии. Так как Международное агентство по энергии — это общая организация правительств ОЭСР, инвесторы энергетической отрасли ориентируются на ее прогнозы и оправдывают этими прогнозами соответствующие инвестиции. Правительства стран ОЭСР, которые взяли на себя обязательство понизить энергопотребление, нисколько не обеспокоены этими прогнозами, сделанными их собственным агентством, сколь бы настораживающими они не выглядели со стороны. Это похоже на самообман или, скорее, на сознательную мистификацию. Тоже самое относится и к ЕЭС, которое охотно клеймит США как самого большого расточителя энергии среди промышленно развитых стран, и к странам третьего мира, где наблюдается большой прирост энергопотребления. Но ни страны ОЭСР, ни страны - члены ЕЭС не хотят обсуждать вопросы снижения потребления энергоносителей: в 1971 г. оно составляло 1,15 млрд т, к 1990 г. возросло до 1,43 млрд т. Для 2010 п/2020 г. прогнозируется 1,95/2,05 млрд т соответственно. Итак, только между 1990 и 2010 гг. потребление возрастет на 36%, а к 2020 г. - на 43%.

Возобновляемые виды энергии в прогнозе IEA оказываются маргинальными. Если в 1971 г. доля возобновляемых ресурсов составляла ПО млн т условного топлива, в 1990 — 218 млн т, то по прогнозам на 2010 г. она составит 379 млн т, а к 2020 г. — 465 млн т. Если эти прогнозы будут верны, то мы станем свидетелями неуклонного увеличения разницы предложений традиционной и альтернативной энергии. Мы все быстрее движемся к пропасти - и, кажется, тем быстрее, чем ближе и заметнее эта пропасть. Это видно и на примере глобальной эмиссии СО2, которая уже в 1990 г. составила 21,4 млрд т., а к 2010 г. возрастет до 31,2 млрд т. - то есть повышение на 46% вместо стабилизации на и без того уже опасно высоком уровне 1990 г.

93

Нельзя винить в этом только скачки экономического роста Китая и Индии или стремительно растущие транспорт и глобальную потребность в энергии. Причина кроется и в секторах, которые особенно тесно связаны с политически стимулируемой глобализацией и модернизацией экономики. В 1971 г. спрос на горючее составлял 22% энергопотребления, в 1995 — 26%, для 2010 г. прогнозируется 28%. Доля мирового производства электроэнергии в расходовании угля, нефти и природного газа в 1971 г. составляла 22,7%, к 1995 г. выросла до 26,8%, а к 2010 г. возрастет до 29,8% — не в последнюю очередь это связано с жадно пожирающими электроэнергию информационными технологиями. Поскольку электрический ток большей частью производится на крупных тепловых электростанциях, именно они имеют преимущество в инвестиционных планах, несмотря на самые большие потери при преобразовании первичной энергии в конечную. Каждый шаг по повышению потребления электроэнергии, выработанной на тепловых станциях, противоречит обязательствам по охране окружающей среды. Рост технических показателей эффективности преобразования энергии нивелируется общим энергетическим балансом: эффективность энергопреобразования падает. Если в 1971 г. на энергопотребление использовалось 74% первичной энергии, в 1995 г. — уже 69,5%. Одновременно мы наблюдаем и усиление зависимости промышленно развитых стран от импортеров первичной энергии [67].

Даже если не было бы экологических проблем или если бы их последствия были преувеличеньг, тенденции использования ископаемых ресурсов все равно вызывали бы тревогу уже по причине скорого их исчерпания. Но чем быстрее мы приближаемся к этому моменту, тем настойчивей отбрасывается мысль о грозящем тупике, хотя уже в 1980 (!) году в «Глобальном отчете 2000» президенту США Картеру были представлены важнейшие данные о приближающемся исчерпании недр [68]. С тех пор мало что изменилось, однако приведенные в отчете темпы прироста были, как выяснилось позднее, явно завышены. Этого оказалось достаточно, чтобы энергетические концерны и зависимые от них правительства дали отбой. Предостережения, часто повторяемые и оттого кажущиеся преувеличенными, все менее серьезно воспринимаются общественностью. Общественное мнение, по чисто психологическим причинам, хватается за каждую соломинку, за каждое успокаивающее представление, что все еще не так уж и плохо. Общественность жадно ловит любое сообщение об открытии новых месторождений, новых источников энергии, даже если его потенциальный вклад в мировое энергопотребление сомнителен. Так было встречено в декабре 1997 г. сообщение о том, что французский нефтяной концерн открыл «огромное

94

месторождение в Анголе» потенциалом в 730 млн баррелей, при этом забывали добавить, что это количество нефти составляет современное десятидневное мировое потребление! Еще один мотив сторонников нынешнего положения таков, что факты не укладываются в общую концепцию экономического развития; в особенности они мешают каждому новому шагу в расширении производительных сил для повсеместно открытого мирового рынка. Дискуссии о приближающемся оскудении привычных источников энергии раздражают главные действующие лица мировой экономики, которые ставят на ускоряющуюся индустриализацию стран третьего мира и их рынки и рассчитывают на ресурсы России. Все катится к самой большой в мировой истории «битве в пути» экономического роста, которая, возможно, будет последней битвой и приведет к хаосу.

Лимиты запасов ископаемых энергоносителей

Многие пытаются подарить себе и другим веру в «благополучное завтра», оперируя различными данными о потенциальных запасах ископаемых ресурсов. Попробуем оценить достоверность таких данных. Страны-экспотреры ископаемых энергоносителей, как правило, завышают свои запасы, чтобы при ежегодном распределении квот ОЭСР получить более высокие квоты на разработку недр. Кроме того, большие потенциальные запасы улучшают привлекательность их для международных кредитов. Оценки запасов нефти немного выровнялись в последнее время, тем более что не так уж и важно, хватит ли их дольше на 10 или на 20 лет. Оптимизм здесь уже неуместен. «В основном уже все найдено», лаконично констатируют Йорг Шиндлер и Вернер Цит-тель [69]. Приведу некоторые оценки надежных запасов нефти из различных источников, в сопоставлении с данными Федерального ведомства Германии по географическим наукам и сырью (BGR) [70]:

«United States Geological Survey»: 118 млрд т

! «World Oil, Annual International Outlook»: 132 млрд т

«Oil and Gas Journal»: 138 млрд т

«BP Statistical Review»: 141 млрд т

BGR: 151 млрд т

Таким образом, оценки разнятся от 118 до 151 млрд т. В июле 1999 г. через СМИ прошел новый сигнал окончания тревоги, который базировался на сообщении «BP-Amoco Statistical Review of World Energy 1999»: мировое энергопотребление в 1998 г. упало впервые за 16 лет, и мировые резервы нефти в 1998 г. по сравнению с предыдущим повыси-

95

лись на 1,5%, т.е. до 141 млрд т. Но в действительности же в 1998 г. наблюдался низкий (по сравнению с 1997 г.) — всего лишь на 0,1% —экономический рост в Европе и США и кризис в Азии. А 1,5% дополнительных резервов нефти соответствуют ее мировому потреблению в течение примерно семи месяцев!

Вытекающие отсюда оценки и мнения включают в себя так называемые нетрадиционные нефтяные ресурсы: тяжелую нефть, горючий сланец и нефтяные месторождения в глубинных водоемах и полярных регионах. Их потенциал преувеличивается, поскольку затраты на добычу экстремально высоки, производительность скважин очень мала, а сопутствующие экологические нагрузки ужасны. В то время как нефтяные месторождения необходимо лишь пробурить, в случае с горючими сланцами вся земля или сланец должны быть сначала выкопаны, а затем промыты и высушены, это несколько похоже на разработку месторождений бурого угля и столь же энергоемко. КолинДж. Кэмпелл из Женевской «Petroconsultant», одной из самых авторитетных консультационных фирм в этой области, приходит к выводу, что реальные запасы нефти составляют около 180 млрд т. Уже после 2000 г. производительность месторождений будет постоянно падать [71]. Отсюда получается, что уже при остающейся на уровне 1995 г. годовой добыче нефти в 3,32 млрд т. месторождения будут исчерпаны к 2050 г. А если принимать в расчет данные «US Geological Survey» (118 млрд т), то исчерпание наступит уже в 2030 г. Если исходить из прогноза IEA, согласно которому в 2010 г. будет достигнута годовая добыча в 4,46 млрд т, исчерпание нефтяных месторождений по расчетам Кэмбелла должно наступить уже в 2040 г.! IEA исходит даже из того, что к 2020 г. годовая добыча нефти достигнет 5,26 млрд т, что перед лицом растущей автомобильной промышленности и объемов грузоперевозок, особенно воздушных, вполне реально. Таким образом, запасы нефти уже к 2035 г. будут полностью выжаты, и это еще при самой оптимистичной оценке имеющегося в распоряжении потенциала! Совершенно понятно, что в такой ситуации политические кризисы мирового масштаба наступят гораздо раньше, чем иссякнет последняя капля.

Обратимся теперь красчетамдля природного газа (по сведениям BGR):

«United States Geological Survey»: «World Oil, Annual International Outlook»: «Oil and Gas Journal»: «BP Statistical Review»: BGR:

131.8 трлн М3 144,0 трлн М3 144,3 трлн М3 144,7 трлн М3

152.9 трлн М3

Получается, что при неизменной годовой добыче в 2,3 трлн м3 ре зервы исчерпаются через 57—65 лет. Но именно для добычи газа харак

96

терны самые большие темпы прироста, так что резервы могут исчерпаться еще до 2040 г.! В оценках запасов природного газа также часто апеллируют к нетрадиционным месторождениям [72]: в горных массивах содержится около 2 трлн м3 — это соответствует сегодняшней годовой добыче и едва ли оправдывает огромные затраты на добывающую технику. Запасы природного газа из угольных пластов составляют, по различным оценкам, около 130 трлн м3 — но добыча требует сопутствующей тотальной добычи угля и, тем самым, многократно повышает уже сегодня невыносимое давление на окружающую среду. Для использования потенциала газа из осадочных пород глубоких недр Земли, составляющих до 10 трлн м3, нет никакого серьезного расчета затрат на добычу. Спекулятивным доводом является и предложение использовать газ из гидратов в районах вечной мерзлоты Аляски, Гренландии, Канады, России, Антарктики и океанских шельфов, доступные ресурсы которых оцениваются в 1000 трлн м3. Но для того, чтобы получить доступ к этим ресурсам, нужно было бы упразднить такие соглашения, как Договор об Антарктике, не говоря уже об отсутствии приемлемых технологий и огромных затратах на добычу. Совершенно умалчивается в таких расчетах и о чрезвычайном экологическом вмешательстве в экосистему океана. Итак, есть множество причин, чтобы в расчетах на будущее исходить исключительно из традиционных резервов газа.

При вычислении резервов каменного угля исходят из расчетов общих запасов в размере около 560 млрд т [73]. При современном годовом уровне добычи его хватит на 169 лет. Однако именно в случае с каменным углем и речи быть не может о постоянном уровне добычи, пока не произойдет решительный переход на возобновляемые энергоносители. В 1995 г. годовая добыча составляла 2,35 млрд т; согласно данным IEA, эта цифра вырастет к 2010 г. до 3,3 млрд, а к 2020 — до 3,95 млрд т. В этом случае время распоряжения угольными ресурсами сократится до 123 лет в связи с исчерпанием запасов нефти и газа: если энергетика и тогда будет опираться на ископаемые ресурсы, то уголь не сможет покрыть спрос электростанций, нужды обогрева и потребность в жидком топливе, которое получают с помощью газификации и ожижения угля. При таких предпосылках и угольные месторождения явно истощатся до 2100 года. Существуют расчеты, учитывающие, сверх общего количества, еще и около 500 млрд т запасов бурого угля. Но эти запасы, как уже было сказано, могут использоваться только на месте добычи, где уголь обогащается, почему они и не фигурируют, в большинстве случаев, в международных статистических сводках. Кроме того, бурый уголь является безусловным рекордсменом по эмиссии загрязнений из всех ископаемых энергоносителей, так что его сжигание в огромных количествах может привести к нежелательным изменениям климата.

7 - 2320

97

Годовая добыча урана составляет в настоящее время около 60 000 т, что, по данным Всемирного энергетического совета от 1993 г., при достигнутом уровне потребления, соответствует 41 году до исчерпания — то есть до середины 30-х гг. XXI века [74]. Ресурсы можно разделить по их доступности и затратам на те, добыча которых обходится до 80 долларов США за 1 килограмм (таких запасов около 2 млн т) и те, которые стоят до 130 долл./кг (еще около 2 млн т). Оставшиеся запасы от 8 до 10 млн т выходят за эту ценовую границу [75]. Спорно однако, есть ли здесь вообще какой-то прирост в добыче, поскольку все большее число стран отказывается от ядерной энергии - например, в США с 1973 г. не построено ни одного нового реактора, в Германии - с 1987 г., и планируется полный отказ от них. Насколько реализуется планы постройки новых реакторов в России - неизвестно, также как неясно будущее атомных реакторов в Японии, Китае, Индии, Бразилии и в некоторых других странах. Франция, Великобритания и Бельгия не планируют в будущем использовать ядерные реакторы. Будущее реакторов на быстрых нейтронах также весьма проблематично, в связи с внезапным прекращением подобного проекта в Германии, отключением реактора Super-Phenix во Франции после менее 200 дней работы, а также после негативного опыта Японии. Рассеялись и другие атомные иллюзии, как, например, возможный переход в ближайшем будущем от энергии расщепленного атома к энергии ядерного синтеза, который был обещан к 2050 г. Эти иллюзии исчезают вместе с ослабевающей готовностью правительств предоставлять суммы с десятком нулей для очередного опытного реактора [76]. Однако атомная энергетика спекулирует на исчерпании ископаемых энергоносителей и на том, что возобновляемые энергоносители якобы невыгодны с экономической точки зрения - для того, чтобы снова, как птица Феникс, восстать из пепла...

Лимиты запасов металлического сырья

Говоря о близком исчерпании сырья, мы имеем в виду также запасы ископаемых углеводородов для химической промышленности или запасы металлического сырья. В отношении первых временные границы идентичны данным о нефти, угле и газе — только в случае решительного снижения энергопотребления можно было бы продлить жизнь «ископаемой» химии: около трети ископаемых ресурсов используются сейчас скорее как топливо, чем как химическое сырье. Для металлического сырья - по причине его разнородности, возможностей взаимозаменяемости и повторного использования — характерна большая гибкость, чем для ископаемых энергоресурсов. Металлическое сырье имеет большое значение особенно для производства специальных кон-

98

Табл. 4. Мировые запасы сырья [77] (по данным BGR)

' Вид сырья

Запасы известные и вероятные, в тыс. т

Мировая добыча в 1996 г., в тыс. т

Возможность разработки, лет

Бокситы

22 983 000

114 000

202

Свинец

63 400

2912

22

Медь

311 500

11 006

28

Никель

35 814

1051

34

Цинк

143 200

7283

20

Олово

7190

196

37

Железо

68 880 000

549 000

125

Хром

1 496 000

12 000

127

Марганец

875 600

8000

113

Кобальт

11 615

23

499

Молибден

5645

128

44

Ниобий

4513

16

182

Тантал

25

0,4

65

Ванадий

7480

35

213

Вольфрам

2244

32

70

Золото

37

2,3

17

Серебро

288

15

19

Платина

57

0,3

198

струкционных материалов, например, для высокотемпературных производственных процессов, авиационной и военной индустрии.

Таблица 4 показывает, что для некоторых металлов, несмотря на все оговорки о взаимозаменяемости и повторном использовании, могут возникнуть проблемы ограниченности запасов в самое ближайшее вре-

7*

99

мя. Вторичное использование возможно не в каждом случае — это зависит от того, как перерабатывается сырье и какие металлические сплавы при этом производятся. Для большинства металлов существует возможность разрабатывать даже очень бедные месторождения, однако это требует большого расхода энергии на отдельных этапах добычи и переработки, и, как следствие, более высоких затрат.

Мировое противоречие между истощением ресурсов и растущим спросом

Конечно, приведенные временные границы могут быть отодвинуты, если мы научимся использовать ресурсы более рационально и, как следствие, спрос на них частично снизится. Однако какое это будет иметь значение после того, как из-за растущего энергопотребле-ниия из недр Земли будет выжата последняя капли нефти, а затем и последний кусок угля? Научные данные говорят о грядущих аномалиях климата и связанных с этим проблемах. В процессе эволюции планеты путем фотосинтеза, который образовал углерод в растениях, произошло выделение кислорода, с которым смогли развиться дышащие легкими живые существа. Их жизненная основа исчезнет, если кислород будет истрачен в процессе сжигания углеводородных соединений. Уже давно ясно, что существующие месторождения полезных ископаемых нельзя доводить до полного исчерпания. Экологические пределы дальнейшего сжигания ископаемых ресурсов, скорее всего,, будут достигнуты раньше, чем кончатся запасы ископаемого топлива. Если человечество достигнет предельной нагрузки на планетную экосистему, ущерб будет уже непоправим, с ним невозможно будет справиться ни политическим, ни экономическим путем: последуют драматические похолодания или потепления на всех континентах, смертоносные наводнения и ураганы.

Но даже если положение обострится намного позднее, чем ожидается, кривые понижающейся физической доступности ископаемых энергоресурсов и кривые потребления перекрестятся неизбежно. Уже с приближением точки пересечения неизбежен экономический хаос. Экзистенциальный кризис заденет не только те страны, которые не могут позволить себе дорого платить за энергию, но и в устойчивых промыш-ленно развитых странах начнутся бесчисленные катаклизмы, вызванные катастрофическим ростом цен на энергию, скачкообразно растущей безработицей, а значит, и синхронными всплесками политической напряженности и насилия. А если точка пересечения будет действительно достигнута, человечество вступит в период самой большой бойни - ада, в котором едва ли останется место для разумных действий.

100

Этот апокалиптический сценарий, к сожалению, более чем вероятен, и постоянное увеличение потребления делает его все ближе и реальнее. Население земного шара с 5,3 млрд человек в 1990 г. увеличится к 2010 г. до 8 млрд. Кроме того, ожидается, что повсеместно вырастет городское население: 75% жителей Северной Америки в 1990 г. были горожанами, к 2025 г. их число предположительно составит 80%. В Западной Европе ожидается увеличение городского населения за тот же период с 80 до 85%, в Восточной — с 65 до 75%, в Латинской Америке — с 70 до 84%, в Африке — с 33 до 55% (!), а в Южной и Юго-Восточной Азии — с 28 до 48% (!) — такие результаты принесет названным странам столь желанная ими индустриализация. Урбанизация означает значительное увеличение потребления энергии и ресурсов. Под напором этих данных лопаются как мыльные пузыри идеи и надежды на снижение зависимости от ресурсов. С большой долей вероятности темпы прироста потреблен ия ресурсов еще более увеличатся. Это означает, что мировая экономика все быстрее подходит к истощению ископаемых ресурсов. Поскольку исчерпание традиционных запасов нефти и газа, вероятно, наступит между 2030 и 2040 гг., этот обозначенный на рис. 3 период времени приближает также и финальную агонию мировой экономики. Тогда человечество будет вынуждено вести не имеющую аналогов в истории борьбу за выживание. И проиграет ее, если «ископаемая» мировая экономика доведет до крайности свои оргии пиромании. Если человечество будет загнано к точке пересечения кривых наличия и спроса, ему угрожает самый жестокий военный конфликт в истории—действительно мировая война.

200 ' Верхняя граница резервов нефти

2010

2020

2030

2040

2050

2060

2070

Рис. З. Запасы и временные границы в использовании нефти и газа (Hermann Scheer. Solare Weltwirtschaft)

101

Эти реальные и зримые угрозы маскируются общиной протагонистов традиционного энергохозяйства. Их собственные прогнозы резервов совпадают с собственными темпами прироста. Представляются перекрестные расчеты о том, во сколько раз быстрее иссякнет следующий ископаемый источник, если он должен заменить уже иссякший. Так энергетические цепи превращаются в цепи ментальные. Из этого состояния есть один единственный вывод — поставить на альтернативную энергетику, но, если и приходят к этому выводу, делается это робко и боязливо. Между тем адепты устоявшегося ресурсного энергохозяйства постоянно завышают размеры последних подземных запасов. Каждая «ископаемая» утопия объявляется ими спасительной, а глобальная солнечная перспектива — нереалистичной. Конечное объявляется бесконечным, а неограниченное — ограниченным. Это противоречие мы вынесли еще из XX века, и оно может привести к трагедии век XXI.

Подготовка к ресурсным конфликтам

Единственная надежная возможность избежать глобального ресурсного конфликта — это сконцентрировать все усилия на том, чтобы как можно скорее ограничить использование ископаемых энергетических наркотиков. Но, вместо этого, увеличивается добыча и прокладываются дополнительные пути транспортировки ископаемых ресурсов, чтобы их поток не иссяк. Мы наблюдаем всестороннюю подготовку к ресурсным конфликтам, а вместе с тем и ренессанс геополитики: о таких ценностях, как демократия и права человека, вспоминают, как правило, лишь тогда, когда меры по их защите случайно совпадают с более глубокими интересами — вспомним хотя бы войну в Персидском заливе. Рамки политических интересов в прошлом всегда благоволили к расширению сферы влияния, ради увеличения политического и экономического потенциала, с точки зрения долгосрочных интересов собственной безопасности или же для того, чтобы присоединить дополнительные области для поселения. Сегодня прямые действия по аннексированию чужих территорий осуждаются международным правом и мировой общественностью. Имея надежные аграрные технологии и стабильную численность населения, крупные промышленно развитые страны больше не нуждаются в расширении своих территорий. Возможности транспортировки и коммуникации, как и структуры международных концернов, делают ненужным непосредственный политический контроль над новыми рынками.

Классическим методом геополитического обеспечения ресурсами была колонизация. Однако обладание колониями накладывало бремя политической ответственности и вызывало необходимость содержать

102

войска. Колониализм стал неэффективным и неудобным, а национально-освободительные движения, воодушевленные демократическими идеями XX века и поддержанные международной общественностью, покончили с ним. Со времени завоевания независимости Индией и успешной коммунистической революции в Китае непосредственно после Второй мировой войны колониализм был обречен.

Современный колониализм мирового капитала значительно эффективней, но реализуется он уже с помощью ресурсных концернов. Никто больше не нуждается в бремени непосредственной политической ответственности, экономятся средства на полиции и органах управления. Нужно только обеспечить, чтобы правительства не прерывали поток ресурсов в промышленно развитые страны. Все попытки помешать этому были рано или поздно разгромлены [78]. Главная забота— надежное политическое влияние и возможно более низкие цены на сырье. Когда правительства стран — поставщиков сырья национализировали добывающие компании, чтобы обеспечить себе большую часть фактического дохода, приносимого ценными бумагами, это не означало полную потерю источников сырья: в арсенале политиков остались различные экономические инструменты влияния, вплоть до экономического эмбарго. Самый современный метод — это «привязать» кредиты, например, Международного валютного фонда, к требованиям большей свободы в экономике и приватизации государственных предприятий. Даже картель ОПЕК, который между 1973 и 1982 гг. с помощью своих втрое взвинченных цен на нефть спровоцировал мировой экономический кризис, едва ли когда-нибудь еще сможет выступить подобным образом: сегодня страны—поставщики нефти владеют большими долями в предприятиях промышленно развитых стран, так что они больше не заинтересованы в экономических обвалах в развитых странах. Кроме того, промышленно развитые страны ловко используют расхождения интересов и политические конфликты между странами—поставщиками нефти по известному принципу «разделяй и властвуй».

Попытки стран—поставщиков сырья выровнять интересы ради повышения прибыли, предпринятые в рамках ЮНКТАД (Конференция ООН по торговле и развитию), никогда не удавались. Слишком велики расхождения интересов стран, расположенных на разных континентах. Они уступают при малейших намеках на помощь в промышленном развитии; у некоторых из них связи элиты с бывшими колониальными державами до сих пор чрезвычайно сильны; слишком велико и западное влияние на международные организации, чтобы могли удаться попытки создать противодействие интересам промышленно развитых стран.

Многие методы промышленно развитых стран в проведении своих сырьевых интересов явно сомнительны. К ним относится целе-

103

направленное использование конфликтов и войн, а порой и подстрекательство к ним, между различными странами—экспортерами сырья. Саддам Хусейн, например, в 80-х годах служил орудием развитых стран Запада против исламского фундаментализма в Иране: ему позволяли вести жестокую войну, пока он не перешел дорогу своим западным покровителям, ущемив их нефтяные интересы. Западные промышленные круги не остановились и перед тем, чтобы поддерживать коррупционеров, разрушающих свои страны, пока они помогали течь сырьевому потоку. Так было, например, при свержении Мобуту в Заире, последователь которого Кабила добился власти при американской поддержке, поскольку он обещал лучше обслуживать американские ресурсные интересы. Первым делом Кабила заново распределил в завоеванных областях права на добычу полезных ископаемых. За вооруженным сопротивлением, которое между тем было ему оказано, стояли другие западные ресурсные концерны. Так же финансируют военных главарей, чтобы сместить других военных главарей, которые могут помешать потоку ресурсов: в Сомали нет до сих пор действующего государства, но между тем процветают многочисленные американские фирмы. Даже фундаменталистские региональные организации, как, например, Талибан в Афганистане, поддерживались США после того, как российские войска были выведены оттуда и был ликвидирован коммунистический режим — и это несмотря на негативный опыт США в столкновении с исламским фундаментализмом в Иране. Единственно возможное объяснен ние такого политического абсурда — это гарантии, обещанные Талибаном, предоставить транзит нефти из закавказского региона бывшего Советского Союза через Афганистан для американских нефтяных концернов [79]. Новое прямое доказательство вмешательства в политику ресурсных концернов — обеспечение армий наемников современнейшим оружием, включая самолеты. Например, южноафриканская корпорация «Стратегические ресурсы» сама занимается ресурсным бизнесом и имеет солидное представительство в Лондоне: она осуществляет обеспечение безопасности горнопромышленных предприятий и позволяет вербовать себя правительствам или оппозиционным силам в Африке для ведения военных действий. Когда же страны - поставщики сырья становятся неуправляемыми, когда даже контролируемые ресурсными интересами мировых экономических держав правительства теряют свой авторитет и не могут быть заменены на более функциональные — тогда снова возвращаются армии с Запада. Чаще всего делаются попытки обосновать это акциями гуманитарной помощи, хотя в действительности во многих регионах царит хаос. Для «гуманитарных акций» получают даже ман-

104

дат ООН. Но решение о том, где появятся такие помощники, и, соответственно, где они не появятся, обычно продиктовано, если присмотреться повнимательнее, сырьевыми интересами, особенно в Африке. Конференция верхушки НАТО в Риме 7—8 ноября 1991 г. после развала Варшавского пакта сформулировала «Новую стратегическую концепцию союза», выраженную в итоговой декларации: «Наша стратегическая концепция допускает, что безопасность союза должна рассматриваться в глобальной взаимосвязи. Это подразумевает многочисленные риски, включая распространение оружия массового уничтожения, прекращение обеспечения жизненно важными ресурсами и акты саботажа и террора». Было решено образовать «союзы быстрого реагирования наземных, воздушных и морских вооруженных сил, которые в состоянии реагировать на широкий спектр непредвиденных ситуаций».

Вновь возрожденная политика — это, таким образом, старая ресурсная политика. Все более откровенно представители главных промышленных держав подчиняют целые регионы своим сырьевым интересам и жертвуют для этого другими основными принципами международной политики. Яснее всего проявляется это в отношении к бывшему Советскому Союзу, особенно к России. Не стабилизация России и поддержка демократических устремлений стоит на переднем плане политических стратегий, и не попытка остановить угрожающий распад государства, которое до сих пор является мощной ядерной державой. Наибольший приоритет здесь имеет контроль над источниками ресурсов, с нейтрализацией российского влияния. Цель — направить в каналы западных интересов ресурсы новообразованных независимых государств в прикаспийском регионе — Азербайджана, Казахстана и Туркменистана. Интересы США в Средней Азии, как отмечает Збигнев Бжезинский, бывший советник президента США по национальной безопасности, в своей книге «Большая шахматная доска», — это исключительно ресурсные интересы, требующие «глобального господствующего положения» США [81]. Своим тезисом он изобличает часто приукрашиваемую ложь о приближающемся ресурсном кризисе как химере или голой расчетно-технологической проблеме.

На практике эта политика проводится не только на Ближнем Востоке и в Африке — она служит для глобального обеспечения ископаемыми ресурсами. «Скорый апокалипсис... в обеспечении минеральными ресурсами», гласил уже в 1980 г. тревожный заголовок одной из статей в американской «Defense Week» [82]. Для богатой сырьем Южно-Африканской Республики этот страх имел даже положительный эффект: после того, как западные державы долгое время оказывали поддержку режиму апартеида, они, вслед за измене-

105

ниєм курса тогдашнего американского президента Картера, начали держаться на расстоянии от своих расистских друзей, как только политический климат, в особенности благодаря растущему влиянию Советского Союза в постколониальной Африке, стал слишком накаляться. Однако, это был не только идеологически нагруженный конфликт Востока и Запада, который доминировал над всеми политическими действиями США во внешней политике, как представлено в большинстве исследований и комментариев. Геополитические, стратегические ресурсные интересы постоянно играли более определяющую, а часто и доминирующую роль в самом конфликте Востока и Запада. В США часто и открыто велись дискуссии об этом, в то время как европейцы замалчивали это положение, испытывая своего рода постколониальный стыд. Причем, понятие «стратегические ресурсы» трактуется двояко: как место, где в земных недрах какой-либо страны залегает важнейшее сырье, либо как принадлежность этой страны к области стратегических интересов американской внешней политики [83]. Политические интересы США на Кавказе и в Средней Азии имеет ту же подоплеку. Систематически предпринимаются попытки путем «неоконтинентальной политики» с «явно антирусским акцентом», как это описывает Гернот Эрлер в книге «Глобальная монополия» [84], положить конец любому российскому влиянию в этих регионах. Однако в этих евразийских областях пересекаются интересы России, Китая и Индии, причем последние два государства — самые многонаселенные и при этом самые бедные ресурсами страны мира; добавим сюда и интересы исламских государств, а также Европейского союза. Таким образом, вышеназванные регионы угрожают превратиться в главное место борьбы за истощающиеся в глобальных масштабах ресурсы [85].

В апреле 1999 г., по случаю конференции верхушки НАТО в Вашингтоне, посвященной 50-летнему юбилею организации, была утверждена и открыто сформулирована предложенная еще в Риме в 1991 г. стратегия по превращению НАТО в доминирующую военную силу, призванную поддерживать западные ценности и интересы, при этом оба понятия были представлены как синонимы. Между тем не только почти во всех странах НАТО были сформированы «силы кризисного реагирования», которые должны увеличиваться год от года), но НАТО отныне ясно декларирует свое право, в случае необходимости, вмешиваться военным образом в другие регионы без мандата ООН. Кроме того, НАТО активно занимается расширением числа стран — членов организации.

После расширения НАТО на Восток, на очереди — расширение в Азии. Уже сейчас страны — поставщики нефти и газа на Кавказе и в

106

Каспийском регионе являются так называемыми «странами—сотрудниками НАТО» — от Азербайджана до Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана. Эти страны нельзя назвать демократическими — они находятся скорее во власти кланов и олигархий. Тем не менее с ними обращаются как с претендентами на членство в НАТО. Единственный мотив НАТО — ресурсы этих стран, которые должны найти путь на Запад под сопровождением военной охраны НАТО. Такое развитие позволяет предвидеть серьезные проблемы, если НАТО захочет укрепить свои позиции на пути привилегированного доступа к последним крупным запасам ресурсов — непосредственно у входа в Китай и Индию, которые с их растущим населением, составляющим сегодня в совокупности свыше двух миллиардов человек, имеют наибольшую потребность в дополнительных ресурсах; а также посреди территории бывшего СССР, население которого должно чувствовать себя оскорбленным из-за такого расширения НАТО в Азии. Логическим следствием этого был бы тройной союз между Китаем, Индией и Россией, а затем и сместившийся в Азию конфликт между Востоком и Западом, который одновременно стал бы конфликтом между Севером и Югом — с новыми витками гонки вооружений, в том числе и ядерных.

Насколько потенциально опасен этот конфликт, особенно ясно на фоне растущей потребности в энергии Китая и Индии. В 1976 г, потребность Китая в ископаемом топливе для электростанций составляла 175,80 млн т. Она возросла до 877,8 млн т в 1996 г. — то есть в 5 раз всего за 20 лет! Одно только потребление нефти, которой Китай долгое время обеспечивал себя сам, возросло между 1986 и 1996 гг. на 85%, что равняется удвоению всего за 10 лет, при явной тенденции роста потребности в импорте. В Индии спрос на ископаемое топливо для получения электроэнергии вырос между 1976 и 1996 гг. с 57 до 357 млн т, — то есть в 6 раз. Потребление ископаемого топлива на электростанциях между 1976 и 1996 гг. возросло с 300 млн до 1,66 млрд т — повышение в 5,5 раз. Потребление нефти азиатскими странами — без Японии, Кореи и азиатской части бывшего СССР — возросло в 3 раза с 1976 и удвоилось между 1986 и 1999 гг. (табл. 5).

Такие потребности сталкиваются с непропорционально большими все более растущими потребностями в импорте энергии про-мышленно развитых стран. Неблагоприятное развитие ситуации способно привести не только к экологической катастрофе, но и к холодной войне.

Однако вместо того, чтобы перейти на возобновляемые ресурсы, ресурсная геополитика готовится к тому, чтобы настроить заинтересованные страны друг против друга или нейтрализовать потенциальных

107

н X
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   25

Похожие:

Восход солнца в мировой экономике iconНо и это еще не все. Никита бродил по послерабочему городу, пятничному,...
Может быть даже, если все получится, слегка ликовать. Застать восход солнца на одной из площадей, чтобы лично поприветствовать наступающую...

Восход солнца в мировой экономике iconЗаконодательством. Образец заполнения платежного поручения
Сумма третейского сбора, подлежащая уплате при подаче искового заявления в Третейский суд при фгуп нии «Восход», определяется в соответствии...

Восход солнца в мировой экономике iconС. В. Кортунов россия в мировой политике после кризиса1
...

Восход солнца в мировой экономике iconРоль нефти в мировой экономике 41
В своём исследовании я буду рассматривать два основных блока, применительно к нефтяной промышленности: экономический и технологический,...

Восход солнца в мировой экономике iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
Роль Китая в современной мировой экономике. Место постсоветского пространства в региональной экономической стратегии Китая. 7

Восход солнца в мировой экономике iconС. В. Кортунов
...

Восход солнца в мировой экономике iconС. В. Кортунов национальные интересы россии в мире
Научный рецензент – профессор кафедры мировой политики факультета мировой экономики и мировой политики гу-вшэ м. З. Шкундин

Восход солнца в мировой экономике iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
Факультет мировой экономики и мировой политики отделение «Регионоведение» Кафедра мировой политики

Восход солнца в мировой экономике iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
Факультет «Мировой экономики и мировой политики» Отделение «Мировой экономики» Кафедра «Международного бизнеса»

Восход солнца в мировой экономике iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
Факультет «Мировой экономики и мировой политики» Отделение «Мировой экономики» Кафедра «Международного бизнеса»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Все бланки и формы на filling-form.ru




При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
filling-form.ru

Поиск