Восход солнца в мировой экономике


НазваниеВосход солнца в мировой экономике
страница4/25
ТипДокументы
filling-form.ru > Туризм > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

47

новых колониальных правителей — не принимая, однако, никакой политической ответственности.

В производстве электроэнергии, которая началась в промышленно развитых странах с гидро- и тепловых угольных электростанций, концентрация не была столь необходима и легко достижима, как внутри нефтяных, газовых или угольных цепей. Распределение энергии между конечными потребителями осуществлялось локальными электроэнергетическими сетями, которые до поры до времени не принадлежали монополистам, пока они не получили политическую поддержку. Научно-техническое преимущество, контроль над крупными гидроэлектростанциями (которые были потенциально наиболее перспективны с точки зрения удовлетворения возрастающих потребностей в энергии) — вот козырные карты зарождавшихся электроэнергетических концернов. Они создавали объединенную энергосеть, с помощью которой образовывали промышленные монополии, подавляли децентрализованных производителей и, в конце концов, получали все больше и больше муниципальных сетей в свои руки. Крупные покупатели ископаемого топлива могли приобретать его по более низкой цене и, плюс к тому, стратегически варьировать спрос на тот или иной вид топлива, до тех пор, пока мелкие конкуренты не сдадутся. При этом они «выключали» не только посредников, но и децентрализованных производителей электроэнергии — например, владельцев небольших гидроэлектростанций или ветряных установок, которые еще в тридцатых годах вращались в большом количестве, например, в США, Дании и Германии, даже тогда, когда это не было напрямую обусловлено потребностями в энергии или ценой. Хотя многие независимые владельцы мелких гидроэлектростанций могли производить энергию без больших издержек, монополисты либо совсем не принимали их ток, либо принимали его по ценам ниже покрытия издержек, поскольку такие электростанции мешали созданию электроэнергетических монополий.

Но самые большие экономические преимущества электроэнергетических концернов состояли и состоят до сих пор в политических привилегиях, которые неизменно растут вместе со спросом на электроэнергию. Электроэнергетические концерны выступили гарантами надежного и достаточного электроснабжения и, таким образом, под них были приспособлены экономические законы отрасли. Итак, едва зародившись, концентрация стала определяющей философией капиталистической индустрии, которая хотела опереться на планомерно обеспеченные и надежные поставки. Она стала концепцией государства будущей социал-демократии, как это описал Баллод-Атлантикус в 1920 году в своем гимне крупным электростанциям [40]. Она стала концепцией коммунизма, символизированная в самом известном

48

высказывании Ленина: «Коммунизм — это есть советская власть плюс электрификация всей страны». Концентрация стала концепцией планов ведения войн, почему и немецкий закон об энергетике 1935 г. целенаправленно благоприятствовал централизации электроэнергетики [41]. Подведем краткий итог: процесс концентрации был не только идеологической концепцией и капиталистического, и фашистского, и социал-демократического индустриального развития, но и принципиальной необходимостью для любого индустриального общества того времени [42].

Национализация электроэнергетического хозяйства во Франции в 1946 г., объединение итальянской электроэнергетики в 1962 г., образование в Австрии Электроэнергетического союза — это не что иное как продукты все того же всеобъемлющего процесса [43].

Часто правительства сами форсируют процессы концентрации посредством национализации или принимая законы об энергии, и тогда представители энергетических концернов, в свою очередь, с помощью коррумпированных муниципальных политиков, завладевают местными рынками электроэнергии и муниципальными сетями, как это описал Луц Мец, рассказавший об экспансии концерна RWE [44]. Они шантажировали муниципальные органы управления, оказывали давление на малых производителей прямыми отключениями или скрытым саботажем, как свидетельствуют Берман и О'Коннер на многочисленных примерах в США. Такое положение побудило еще в начале XX века мэра Кливленда, Тома Джонса, к пламенному признанию: «Я уверен, что монополисты захватывают городскую собственность. Если мы не обуздаем их, они будут помыкать нами. Они разрушат нашу политику, коррумпируют наши институты и, в конечном итоге, отберут нашу свободу» [45].

Процесс глобализации в электроэнергетике ни в коем случае не закончен, как полагают многие, в связи с повсеместно устанавливаемой в наши дни либерализацией рынков электроэнергии и упразднением областной и государственной монополии. Сегодня этот процесс получает еще больший, совершенно новый размах. Расширение Европейского газового и электрического союза (стимулированное и субсидированное Европейским Союзом в рамках программы «Трансъевропейские сети»); расширение и параллельное объединение западноевропейских энергосетей, что в 1997 г., конечно, имело положительное значение для внутреннего энергорынка Европейского Союза; добавление в эту систему объединенных энергосетей Польши, Венгрии, Чехии и Словакии, а также энергосетей Прибалтики и России (Единая энергетическая система) [46]; впервые введенная приватизация государственных предприятий энергетического сектора — все это еще бо-

4 - 2320

49

лее стимулирует слияние в секторе производства электроэнергии. Добавим сюда и самые низкие таможенные сборы в странах ВТО, а также широкие возможности инвестирования в энергетику других стран — что означает инвестиции в места добычи энергоносителей. Все это — шаги к усилению роли энергетических цепей, к тому, чтобы рынки энергии пополнялись все большим количеством все более дешевых предложений.

При этом только немногих беспокоит, несмотря на все официальные заявления, что по этим причинам ускоряется процесс исчерпания ресурсов, а окружающая среда, не прикрытая национальными и международными природоохранными законами, подвергается губительной нагрузке. Даже наоборот, предпринимаются попытки возродить упраздненные монополии на электроэнергетических рынках путем дальнейшей концентрации — втом числе в международных масштабах — в этом секторе. Результатом, как я уже говорил, будет превращение открытого энергетического рынка в поле деятельности для транснациональных корпораций, которые уже в ближайшем будущем начнут беззастенчиво диктовать свои условия. Иными словами, то, что мы сейчас наблюдаем — это разрушение рынка посредством самого рынка.

Экономика спрута: растущие щупальца добывающих концернов

Достигшая высокой концентрации и по большей части монополизированная экономика ископаемых ресурсов стала головой спрута со щупальцами энергетических картелей, опутавших всю экономику и сделавших ее невосприимчивой к экологическим проблемам. Концентрация энергетической и сырьевой индустрии неизбежно породила концентрацию экономической власти. Энергохозяйство, основанное на ископаемом топливе, — это спрут, у которого отрастают все новые и новые щупальца, захватывающие все больше экономических секторов. Они появляются благодаря «промышленным комплексам», включающим предприятия одной энергоцепи и связанные с ними непосредственно отрасли экономики, и, сверх того, объединениям нескольких комплексов. Почти каждое из таких объединений образуется в соответствии с звеньями цепей «добыча — переработка — потребление».

Щупальца нефтяной отрасли: нефтехимический комплекс

На нефтеперерабатывающих заводах из нефти получают не только бензин и дизельное топливо, но и другие производные. Среди продуктов перерабки сырой нефти 45,6% составляет бензин, 20,9% —дизельное

50

и котельное топливо , 9,4% — керосин и 1,3% — топливо для реактивных самолетов, 6,8% — остаточная нефть, 1,2% — смазочные масла, 2,9% — основное сырье нефтехимии, 3,2% — асфальт, 3,9% — нефтяной и электродный кокс, 3,6% — сжиженный газ [47]. Количество того или иного производного может варьироваться, однако очень незначительно. Нефтеперегонные заводы при этом являются узлом интересов различных экономических отраслей [48]. Транспортная индустрия заинтересована получить как можно более дешевые бензин и дизельное топливо; интерес авиационной промышленности в достаточном предложении керосина; судостроения и топливного секторов — в дизельном и котельном топливе; наконец, постоянна потребность химической индустрии в углеводородах для производства удобрений и ядохимикатов, а также в других производных перегонки нефти. Все эти интересы не только переплетаются в одном сырьевом и производственном комплексе, но и выражаются в рыночной зависимости цены на каждую из производных от изменения спроса.

Когда спрос на одно из производных непропорционально возрастает или падает, это имеет значение и для других продуктов нефтепере-гонки — они могут быть отодвинутыми на второй план, а продолжительное нарушение равновесия ведет к общему повышению цен. Поэтому, например, спрос на автомобили, использующие дизельное топливо, должен по возможности сочетаться со спросом на автомобили, использующие в качестве топлива бензин, в пропорциях, близких к отношению выхода бензина и дизельного топлива при перегонке нефти. Если растет спрос на керосин, как, например, в случае быстрого увеличения парка воздушного транспорта, нефтяная промышленность вынуждена искать дополнительные рынки сбыта для других производных или продавать их по низким ценам. При этой системе взаимозависимости оптимальным является положение, при котором спрос по всем компонентам равномерно и плавно повышается. Экономическое функционирование нефтеперегонных заводов — это альянс между нефтяной промышленностью, химической индустрией, автомобильной и авиационной промышленностью и транспортными объединениями. Его центр тяжести находится в точке пересечения интересов нефтяной и химической индустрии. Автомобильная и авиационная промышленность извлекают выгоду из падения цен на топливо, производители топлива — от крупных продаж продуктов для химической промышленности, производящей удобрения, средства защиты растений и т. д. Эта огромная система связана стремлением удержать структуру сбыта в равновесии, содействовать друг другу в генеральном повышении потребления и избежать шагов в инвестиционной политике, которые создали бы на одном из мест сбыта неприкрытый фланг.

4*

51

Проделанный анализ объясняет многое: и долгое нежелание автомобильной промышленности предложить экономичные двигатели, несмотря на то, что это не повлекло бы снижения уровня продаж автомобилей; и непонятное, на первый взгляд, упорное нежелание нефтяных кампаний производить смазочные масла из не загрязняющих окружающую среду растительных масел; и нежелание концернов предложить альтернативные виды топлива, а с ними и соответствующие двигатели. Балансы в продукции нефтеперегонных заводов объясняют также резкую реакцию самой химической индустрии на повышение налогов на топливо, хотя они, при поверхностном рассмотрении, и не затрагивают ее напрямую. Эта рафинированная взаимосвязь показывает также, что тяжкой политической, аналитической и функциональной ошибкой является экологически мотивированное повышение налоговых сборов только в одном звене — например, на продаже топлива для автомобилей, вместо того, чтобы сделать это на более раннем этапе: брать налоги либо генерально с импорта сырой нефти (что, в этом случае, может привести к перебазированию нефтеперегонных заводов), либо повышать налоговые сборы на все производные нефтеперегонки пропорционально их выпуску. Здесь становится окончательно ясно: чтобы предпринять радикальные шаги, необходимо знать всю энергетическую цепь, все ее разветвления и пересечения. Тогда оказывается очевидным, что единственный образ действий, который может принести успех — это радикальные меры.

Щупальца газового хозяйства: нефтегазохимический комплекс

Сравнимое с нефтеперегонными заводами экономическое распределение ролей обнаруживается и в газовой отрасли. Природный газ состоит из множества элементов: метана, этана, пропана, бутана, а также азота, сероводорода, гелия, серы и воды. Из природного газа получают, кроме газа, предназначенного на энергетические нужды, сжиженный газ для нефтехимической индустрии и для высокотемпературных технологий, а также ацетилен, метанол, хлороформ, формальдегид. Кроме того, природный газ перерабатывают в синтетический газ, из которого может быть произведен целый ряд химикалий. Все эти производные требуют различных условий хранения. По этой причине газовое хозяйство тесно связано с химической индустрией. Не случайно Wintershall, один из трех крупнейших в Германии импортеров газа, — не что иное, как дочернее предприятие химического гиганта BASF, который является совладельцем (вместе с всемирно известным Газпромом) предприятий по добыче газа и по строительству газопроводов. Поскольку нефтяные концерны все больше вовлечены в газовое хозяй-

52

ство, щупальца газовых и нефтяных отраслей переплетаются все теснее. Мотивация нефтяных концернов — стратегически подготовиться к исчерпанию месторождений нефти и в перспективе переключиться на газ. По той же причине с каждым годом растет интерес к газовой отрасти электроэнергетики, все более ориентирующейся на постройку перспективных газовых электростанций. Щупальца переплелись так плотно, что энергетический спрут стал угрожающе неповоротливым.

Щупальца сырьевого хозяйства: сырьевой энергетический комплекс

Похожий процесс происходит и с переработкой минерального сырья. На перерабатывающих предприятиях, используя, главным образом, амаль-гацию, получают чистые металлы, металлические смеси и сплавы. Этот процесс происходит преимущественно в промышленно развитых странах, куда производные переработки руды доставляются к этапу конечной переработки — в металлургию. Только десятая часть от годовых инвестиций в 100 млрд долларов приходится на развивающиеся страны, где, собственно, и добываются металлические руды. Производные продукты применяются в сталеплавильной, металлообрабатывающей и электротехнической промышленностях, в нефтехимической индустрии, химической и стекольной промышленности [49].

Страх перед сокращением или истощением привычных потоков сырья — неважно по каким причинам — силен и у металлургических концернов. Здесь также переплетаются интересы металлургических предприятий с интересами энергохозяйства, как это ясно видно на примере противодействия алюминиевой промышленности повышению энергетических налогов. Причина этому — высокая доля энергии в затратах на добычу, переработку и производство алюминия.

Щупальца электроэнергетических концернов: объединение индустриальных комплексов

В электроэнергетическом секторе сложилось своеобразное трио, в котором его участники хорошо спелись и не потерпят четвертого голоса, каким бы слабым он ни был. Эти три участника: электростанции большой мощности, крупные первичные перекупщики энергии и объединенные энергосети. В исполняемом произведении очень точно рассчитаны партии атомных и тепловых электростанций как основных производителей, гидроэлектростанций, а также гидроаккумулирующих станций (преимущественно для поставок энергии в часы пиковой нагрузки в крупных электросетях). Ничто при этом не должно мешать —

53

ни ветряные установки, ни электростанции малых рек, ни городские заводы с локальным собственным производством энергии, которые могли бы снизить загруженность электростанций высокой мощности. Дополняется и поддерживается наше трио крупными инвестиционными банками. Каждая электростанция высокой мощности — это многомиллиардные инвестиции. Строительство длится долго, соответственно долго продолжается срок погашения кредита, и только затем инвестиции начинают приносить доход, намного позднее, чем при других крупных инвестициях.

Капиталовложения в энергетический сектор — а из них примерно треть в области электроэнергетики — составляют от 15 до 20% всех инвестиций в экономику [50]. Поскольку выделение крупных кредитов сконцентрировано преимущественно в международно-ориентированных крупных банках — в среднем от 40 до 50% общего кредитования в традиционном энергетическом секторе, — нам придется учитывать и их интересы в сохранении существующей расстановки. Только между 1988 и 1997 гг. на энергоснабжение гражданских объектов в Германии было выделено более 126 млрд марок, из них — 44,6 млрд — на строительство энергетических установок, 61,2 млрд — на передающие и распределяющие системы. Большая часть этих средств поступила к крупным электроэнергетическим концернам, и почти все инвестиции в производящие установки относятся к господствующей энергетике и связанным с ней транспортным системам [51]. Из долгосрочных капиталовложений 1997 г. в размере 11,6 млрд марок почти 2 млрд направ-, лены на строительство линий электропередач высокого и сверхвысокого напряжения, 1,6 млрд— в электросети среднего напряжения и 2,1 млрд — в сети низкого напряжения. В области газоснабжения годовые капиталовложения в Германии составляют более 5 млрд марок, из них около трех четвертей приходится на капиталовложения в газовую сеть. Две трети от всех инвестиций относятся к местному газовому хозяйству, оставшаяся треть — к магистральному [52].

Глобальные капиталовложения за период с 1990 по 2020 гг., по общему прогнозу International Institute for Applied Systems Analysis (IIASA) и World Energy Council (общего Форума глобальной энергетики) оцениваются равными 12,4 триллиона долларов, то есть более 400 млрд долларов ежегодно. Если мы примем во внимание, что среднее время погашения этих кредитов, как правило, не менее 15 лет, то получается, что общая сумма еще не амортизированных кредитов постоянно равна примерно трем триллионам долларов. При таких суммах крупные инвестиционные 4 банки попадают в сильнейшую взаимозависимость от энергетического п сектора и распределения мощностей в парке электростанций. В Германии банки контролируют энергетический сектор не только через креди-

54

ты, но и напрямую — как члены наблюдательного совета производителей энергии и объединенных энергосетей.

Тесная связь звеньев цепи в электроэнергетике объясняет стремление делать ставку на строительство электростанций высокой мощности, хотя вложения в малые электростанции обеспечили бы такие же или даже большие обороты. Такая круговая порука объясняет смесь нелепых шагов и беспочвенных ожиданий в технологических решениях и технических ограничениях в сфере традиционной энергетики — от якобы неотложно необходимого строительства реакторов термоядерного синтеза до оторванных от жизненных реалий требований к снижению эмиссии СО2 на теплоэлектростанциях, и все это — на фоне упорного игнорирования проектов децентрализации в электроэнергетике. Эта круговая порука объясняет готовность электроэнергетических концернов к рискованным инвестициям в сферу утилизации отходов и телекоммуникационные предприятия и их же патологическую осторожность при разговоре об инвестициях в альтернативную энергетику. Вспомним и многочисленные «похороненные изобретения» [53], которые вообще не доходят до рынка, где они, возможно, могли бы стать причиной значительных трещин во всей системе.

Внутри цепей ископаемых ресурсов большинство отдельных шагов к глобализации, образованию монополий и картелей можно обосновать экономической логикой и рациональностью, но при взгляде более широком, чемрамки системы, основанной на ископаемых ресурсах, эти шаги становятся не только иррациональными, но и губительными. Каждое вторжение в общую систему цепей ископаемого топлива считается опасностью, которая нагоняет страх на остальную экономику, правительства и общественность. Всякие изменения в корпоративной системе позволяются только ей самой и по ее инициативе, почему, например, при мероприятиях по охране окружающей среды вместо законодательных актов и ограничений предлагаются, самое большее, лишь добровольные самоограничения (которые регулярно не соблюдаются). Несмотря ни на что, политические условия благоприятствуют сырьевым и энергетическим концернам, которые во всеуслышание объявляют о «первенстве политических решений». И, несмотря нато, что любое прямое влияние монополий на политику считается «табу», последствия поддержания политического климата, благоприятного для корпораций, уже сейчас создают большие проблемы для окружающей среды, общеэкономического, демократического и международного устройства. Отсюда вытекают четыре неблагоприятных следствия развития, которые тесно связаны между собой:

• с использованием несолнечных ресурсов автоматически следует экономическое принуждение к глобализации;

55

• порожденная ресурсными цепями неизбежная концентрация;

• сложившийся механизм образования картелей с электроэнергетикой в центре, которая использует все ископаемые энергоносители, поставляет электроэнергию вторичным потребителям, поглощает огромные инвестиции для поддержания и развития добывающих и сетевых структур и держит в своих руках все население в промышленно развитых странах как единственный поставщик энергии;

• кратко описанная в следующем параграфе «конвергенция» с информационными сетями и средствами массовой информации, посредством которой электроэнергетика пытается стать стратегическим центром (а в своих возможностях к этому она превосходит все другие отрасли).

Из 50 крупнейших европейских компаний 17 являются целиком или преимущественно поставщиками традиционной энергии и сырья или относятся к химической отрасли экономики. Если прибавить сюда поставщиков оборудования для электростанций, автомобильные концерны, заинтересованные в дешевом топливе, крупные концерны по производству продуктов питания, тесно связанные с химической индустрией и влияющие на сельскохозяйственный ресурсный сектор, то мы увидим, что 43 из 50 самых больших компаний прямо или косвенно вовлечены в ресурсное хозяйство и заинтересованы в многочисленных и дешевых предложениях. Заметим, что крупные банки совершенно не учитывались в числе этих 50 компаний. Все это проливает свет на реальные перспективы «дематериализации» экономики.

Конвергенция власти: сетевое объединение,

суперкартели и лишенные власти

демократические институты

С начала всеобщей электрификации электроэнергетическое хозяйство всегда играло значительную роль. Но крупнейшими игроками в энергетике до сих пор считались нефтяные компании, которые сохранили относительную независимость — в то время как протекал процесс, благодаря которому электроэнергетика стала «капитаном команды» мирового энергохозяйства.

Электроснабжение является лишь частью всеобщей инфраструктуры: наряду, например, с железными дорогами, почтой, телефонными сетями или водоснабжением. Однако повсюду там, где предприятия общественного электроснабжения были преобразованы в частные акционерные общества (даже если большинство акций остается в общественном владении), они постепенно, опираясь на уверенные бесконкурентные прибыли в своих монополизированных облас-

56

тях, стали проникать в другие области, как экономически, так и территориально. Достаточно сравнить этот процесс в Германии, где антимонопольная комиссия федерального правительства неоднократно выражала озабоченность по поводу экспансии электроэнергетики в другие экономические сферы, с другими странами, где национализированная электроэнергетика удерживает монополии в рамках своих первоначальных задач.

Многим аналитикам эта проблема кажется разрешимой путем внедрения открытого рынка электроэнергии. В действительности же об этом не может быть и речи. Устойчивая, не сдерживаемая ничем электроэнергетика может сейчас слиться с другими транснациональными концернами ресурсной цепи. При этом она может завладеть решающим преимуществом: экономической многофункциональностью электросетей. Она получает, таким образом, единственную в своем роде возможность доступа к сектору, который считается важнейшим для будущего современного индустриального общества, его культуры и демократии — сектору телекоммуникации, и в общем плане — к электронным средствам связи. Предпосылками к этому являются уже произошедшее упразднение общественной монополии на телекоммуникации и существование частных телевизионных передающих станций. Приватизация электроснабжения, телекоммуникаций, железнодорожного хозяйства устраняет классическое разделение задач между бывшими общественными, а теперь частными предприятиями. Электросеть принципиально пригодна к использованию также в качестве информационной сети, то же самое относится и к токонесущей проводке железнодорожного сообщения. Использование телефонных кабелей для проводки электрического тока, напротив, значительно сложнее с технической точки зрения и связано с большими расходами. В борьбе за контроль над этой сетью электроэнергетика имеет, по сравнению с другими владельцами сетей — некогда государственными телефонными обществами и железнодорожными предприятиями — два огромных преимущества:

• она обладает самой длинной и самой широко разветвленной сетью: в 1997 г. протяженность линий электропередач в Германии достигала 492 000 км, протяженность всей кабельной сети составляла 1 077 000 км — что достаточно, чтобы соответственно 12 и 27 раз опоясать земной шар. Длина сети, таким образом, значительно превосходит протяженность телефонной сети или сети электрифицированных железных дорог;

• интегрированная в общее ресурсное хозяйство и поддерживаемая его экономической потенцией, она имеет на своей стороне прочнейший сплав экономического капитала и политической власти.

57

Экономическое многофункциональное использование сетевой инфраструктуры, для которого Европейская комиссия создала сознательно невинно звучащее понятие «технологическая конвергенция», определенно приветствуется как «единая концепция» всех сетевых и транслирующих служб. При этом сети должны использоваться более продуктивно, предлагая комбинированные услуги: для языковой коммуникации и обмена данными в сети Интернет и других службах Online, для аудиовизуальной трансляции и взаимодействия мобильной и кабельной связи, для интеграции компьютеров и записывающих устройств к решению ресурсоемких задач, а также для перевода нецифровых передач к цифровому формату. Так как развитие информационных технологий делает возможным не только использование кабельного телевидения для подключения к сети Интернет и телефонии, но и для радиотрансляции посредством Интернет, информационные службы сливаются с электронными средствами массовой информации. Еще недостаточны разнообразие и мощность немобильных локальных сетей, что считается преградой для безграничного распространения сети Интернет и других служб Online. Создание единой платформы для интерактивных информационных предложений и СМИ мотивируют не только преимуществами в экономичности, но и тем, что они «дружелюбнее» к своим потребителям.

Очевидно, что с подобной концентрацией экономической власти связано множество проблем: это проблемы ценообразования, проблемы доступа к информационным базам данных, проблема доступа к сети' без дискриминации и легкости конкуренции в ней. В связи с этим возникает вопрос: произойдет сетевая интеграция «горизонтально» или «вертикально», то есть будут ли играть различные сходящиеся пользователи сетей равноценные роли или один из них будет доминировать? Те, кто рассчитывает принимать решения, официально высказываются за горизонтальную интеграцию. Но все говорит за то, что выкристаллизуется вертикальное доминирование — то есть неизбежно появление олигополии и монополий, причем не позднее того момента, как электроэнергетика заявит о своем вступлении в телекоммуникацию как о стратегической главной цели и стремительно приступит к ее реализации. В вышеупомянутом отчете Европейской комиссии, который резюмирует консультации с сотнями политических институтов, предприятий и организаций о потребности в политическом регулировании, это выражено так:

«Согласно мнению большинства участников, при дискриминирующем образе действий современных владельцев сетей необходимо использовать превентивные меры для обеспечения свободной конкуренции. Эти меры должны быть направлены на предотвращение недо-

58

Я пустимых субсидий и слияний служб доступа с информационными

Я службами. По мнению многих экспертов, при применении «права на

Я конкуренцию» должен учитываться высокий уровень капиталовложе-

Я ний, сопутствующий организации работы цифровых коммуникацион-

Я ' ных сетей и телевизионных передающих станций, а также большой риск

Щ '' для этих вложений, вследствие непредсказуемости спроса на предло-

■ жения этих служб» [54].

Щ Следующим шагом будет откровенное требование к политичес-

| ким институтам предоставить свободу действий крупным инвесто-

рам. Это неизбежно произойдет в случае вовлечения электроэнергетики в сферу телекоммуникаций. Все миллиардные инвестиции в этой сфере, как известно, имеют истоком электрический бизнес. При этом нарушаются все правила конкуренции, введенные для сектора телекоммуникаций. Но новые законы рынка в электроэнергетике становятся все более лояльными — явно не в духе былой строгости политических институтов — по отношению к бывшим государственным предприятиям телекоммуникаций. Например, в то время как в немецком законе о телекоммуникации с самого начала, чтобы обеспечить бездискриминационный доступ к сети, были учреждены органы надзора за соблюдением требований конкуренции, в новом законе для доступа к сети предусматривается «добровольное соглашение между предприятиями» промышленности и электроэнергетики. Все более усиливаются попытки энергетических концернов присоединить к себе все муниципальные и региональные электросети, которые до сих пор не находились под их контролем, нацеленные, таким образом, на сетевую конвергенцию под властью электроэнергетики. Вероятность того, что электромагнаты победят в борьбе за конвергентные сети, очень велика.

Если такое развитие событий не будет предотвращено политическими мерами, то можно предвидеть, что произойдет дальше: за приватизацией и образованием сетевых сил последует их интернационализация — с тем результатом, что электроэнергетические концерны смогут и далее избегать политического контроля и требований свободного рынка и постепенно образуют транснациональные электроэнергетические союзы, в которые войдут и объединенные энергетические сети. Заручившись поддержкой картелизированных ресурсных объединений, электроэнергетические концерны могут перенять власть над конвергентными сетями, а с этими сетями — и контроль над электронной деловой связью и над средствами массовой информации, особенно над телевидением; контролируя телевидение, они получают культурную и политическую информационную власть и способны формировать общественное мнение. Таким образом, в экономичес-

59

кой и политической истории может появиться единственный в своем роде частноэкономический суперкартель, который может ликвидировать рыночную экономику, также как и регулирующую функцию политических институтов. Так разоблачаются лживые заверения концернов о «примате политики».

Не удивительной была бы в ближайшем будущем новость о том, что империи средств массовой информации, например, Мердока, Берлускони или Кирх перекуплены каким-нибудь электроэнергетическим концерном. Кто может помешать телекоммуникационным компаниям под управлением электроэнергетических концернов захватить власть над сферой информационных технологий в угоду связанным с электроэнергетикой предприятиям, чьи предложения будут единственными, не испытывающими информационной дискриминации? Кто может проконтролировать, насколько часто при заключении договоров об услугах связи в игру вовлечены выгодные сетевые сборы и целенаправленные демпинговые предложения? Кто возьмется за контроль этого в международном масштабе, если даже национальный контроль оказывается несостоятельным, хотя, собственно, его ни разу не пытались по-настоящему провести? Общественное сознание не было сориентировано на эту проблему, и вовлеченность электроэнергетики в эти сферы до сих пор воспринималась одобрительно.

Электроэнергетические концерны — это не только ясная опасность для национальной экологии. Пользуясь своей властью поставщиков электроэнергии и влиянием на ресурсное хозяйство, они, при поддер-, жке крупных банков, становятся мощнейшим общеэкономическим фактором и получают в руки лучшие козыри для создания всеохватной империи товаров и услуг и СМИ. Они тесно сплетены с традиционным ресурсным хозяйством, а тем самым — и с химическим, которое не только поставило сельское хозяйство в зависимость как поставщик удобрений и средств защиты растений, но и значительно усилило эту зависимость через биотехнологии и патентное наступление, а так же с развитием индустрии продуктов питания. Они связаны с сектором утилизации отходов и уже почти получили доступ к предприятиями водоснабжения. Они пытаются заполучить информационные сети и СМИ. Они систематически перехватывают все функции по жизнеобеспечению населения, принадлежавшие когда-то обществу, но не признают при этом никакой общественной ответственности или контроля. Тем самым они разрушают не только окружающую среду, но и демократию, и рыночную экономику.

Крупные электроэнергетические концерны на этом пути становятся единственным в своем роде средоточием власти, даже если это и не является их прямой целью. Для этого они не нуждаются в разра-

60

ботке стратегического плана, они следуют шаг за шагом своей экономической «цепной» логике. Они ведут себя также «нормально», как и другие предприятия, разница лишь в том, что их возможности и образовавшиеся в результате реализации этих возможностей последствия становятся всеобъемлющими и подавляющими. Беспримерная несостоятельность общественных институтов состоит в том, что они не только не противостоят этому процессу, но даже форсируют его.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Похожие:

Восход солнца в мировой экономике iconНо и это еще не все. Никита бродил по послерабочему городу, пятничному,...
Может быть даже, если все получится, слегка ликовать. Застать восход солнца на одной из площадей, чтобы лично поприветствовать наступающую...

Восход солнца в мировой экономике iconЗаконодательством. Образец заполнения платежного поручения
Сумма третейского сбора, подлежащая уплате при подаче искового заявления в Третейский суд при фгуп нии «Восход», определяется в соответствии...

Восход солнца в мировой экономике iconС. В. Кортунов россия в мировой политике после кризиса1
...

Восход солнца в мировой экономике iconРоль нефти в мировой экономике 41
В своём исследовании я буду рассматривать два основных блока, применительно к нефтяной промышленности: экономический и технологический,...

Восход солнца в мировой экономике iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
Роль Китая в современной мировой экономике. Место постсоветского пространства в региональной экономической стратегии Китая. 7

Восход солнца в мировой экономике iconС. В. Кортунов
...

Восход солнца в мировой экономике iconС. В. Кортунов национальные интересы россии в мире
Научный рецензент – профессор кафедры мировой политики факультета мировой экономики и мировой политики гу-вшэ м. З. Шкундин

Восход солнца в мировой экономике iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
Факультет мировой экономики и мировой политики отделение «Регионоведение» Кафедра мировой политики

Восход солнца в мировой экономике iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
Факультет «Мировой экономики и мировой политики» Отделение «Мировой экономики» Кафедра «Международного бизнеса»

Восход солнца в мировой экономике iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
Факультет «Мировой экономики и мировой политики» Отделение «Мировой экономики» Кафедра «Международного бизнеса»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Все бланки и формы на filling-form.ru




При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
filling-form.ru

Поиск