Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток


НазваниеДокументальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток
страница14/19
ТипРеферат
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

6 Архивы Восточно-Сибирского генерал-губернаторства при Н.Н. Муравьеве-Амурском

Деятельность Археографической комиссии по введению в научный оборот исторических документов о русских географических открытиях имела не только научное, но и определенное поли-

243

тическое значение, если взглянуть на эту тему в контексте проблем, стоявших перед Россией на Дальнем Востоке. В период раздела мира между ведущими европейскими державами оторванность от метрополии американских колоний России, а также Курильских островов и Камчатки, нерешенность пограничного размежевания с Китаем и Японией сулили ей в реальной перспективе осложнения и даже утрату этих территорий 252. Тема приоритета в географических открытиях русских землепроходцев и мореходов зазвучала весьма актуально, как один из мотивов внешнеполитической деятельности русского правительства в 20-50-е годы XIX в. Нормы международного права того времени это допускали. Не случайно после своего второго кругосветного плавания В.М. Головнин писал о Русской Америке: «Право обладания России сим краем основано на началах, принятых за истинные и справедливые всеми просвещенными народами, а именно: по праву первого открытия и по праву, еще того важнейшему, первого занятия» 253.

Однако уровень обобщения научной информации, заключенной в архивных материалах, оставлял желать лучшего. Об этом можно судить, в частности, по «Меркаторской карте части Камчатского берега с островами Сахалином, Эзо и Курильскими», составленной с разных карт в 1817 г. в чертежной Адмиралтейского департамента. Хотя в заголовке Сахалин и назван островом, но на карте он соединен с материком обсыхающей отмелью и помечен надписью: «Полуостров Сахалин или Карафуто» 254. Это картографическое противоречие очень показательно, ибо слабая географическая изученность южной части Дальнего Востока, и прежде всего Приамурья и Сахалина, имела не абсолютный, а относительный характер. Данные экспедиций Ж.-Ф. Лаперуза, У. Броутона, И.Ф. Крузенштерна и их ошибочные выводы о полуостровном положении Сахалина противоречили «сказкам» русских мореходов XVII в. «Неупорядоченность политических дел в этом районе, - писал А.И. Алексеев,- находилась в тесной связи с географической неосведомленностью» 255. Как следствие этого - пробуждение внимания к «амурской проблеме» не только у географов и моряков, но и у читающей русской общественности. Не случайно в 20-40-е годы XIX в. на страницах популярных журналов «Северный архив» (Ф. Булгарин) и «Отечественные записки» (Б. Федоров) вспыхнул оживленный спор о географическом положении Сахалина.

244

статьей в «Московском телеграфе» отреагировал на него писатель Н.А. Полевой, проявлявший большой интерес к открытиям на Тихом океане, ведь его отец - иркутский купец Алексей Полевой значился в учредителях Российско-Американской компании. Известен отклик на этот спор В.Г. Белинского 256.

Мы не склонны преувеличивать значение ретроспективной документной информации в сложном процессе постановки и реализации конкретных политических задач, но и преуменьшать ее тоже не стоит. Поэтому в числе тех, кто имел отношение к поискам практических решений «амурского вопроса» в конце 40-х годов XIX в., следует назвать Александра Пантелеймоновича Баласогло. Он служил в Государственном архиве МИД, созданном в 1834 г. на базе бывшего Петербургского архива Коллегии иностранных дел. В литературе его еще называют Государственным архивом Российской империи (ГАРИ), т.к., по существу, это было хранилище важнейших политических документов недипломатического характера, образовавшихся в деятельности центральных учреждений России, членов царской фамилии («кабинетные» или «комнатные» архивы) и крупных сановников 257.

А.П. Баласогло принадлежал к поколению разночинной интеллигенции 30-40-х годов XIX в., впитавшей идеи утопического социализма, и более известен как поэт и член кружка петрашевцев, нежели как архивист 258. В 27 лет он отказался от карьеры морского офицера и с 1841 по 1849 г. служил в Государственном архиве МИД. Сферой научных интересов А.П. Баласогло была история стран Востока. Он мечтал поступить в Азиатский департамент МИД, служба в котором позволила бы осуществить его замыслы. Но директор департамента Л.Г. Сенявин отказал ему, и тогда А.П. Баласогло приняли в Государственный архив, где имелась вакантная должность архивариуса. За шесть лет «неусыпной и восторженной работы» в архиве А.П. Баласогло разобрал и восстановил «самую разбитую, пренебреженную и нетроганную часть дел» - о Кавказе, татарах, калмыках, всей Средней Азии, Индии, Китае, Японии, Сибири, Русской Америке и вообще Восточном океане с 1801 по 1820 г. К документальным материалам А.П. Баласогло подходил не только как архивист, но и как ученый-историк (что по большому счету одно и то же). Позднее в своих показаниях он говорил: «Я восстановлял целые ряды событий, сводил их лицом к лицу, …они так были,

245

так происходили в минуту своего совершения. Я странствовал по Дальнему Востоку со своими посольствами, со своими армиями, отрядами и учеными экспедициями. Я проверил тут на государственных актах, мнениях и отчетах бывших деятелей государства всю свою начитанность о Востоке и сношениях с ним России, почерпнутую из тысяч других источников». Исследовательская работа в архиве сделала А.П. Баласогло исключительным знатоком русской внешней политики и, в частности, дальневосточной проблематики, что имело не только научно-познавательное, но и важное практическое значение 259.

В 1846 г. при учреждении Императорского Русского Географического общества (ИРГО) А.П. Баласогло стал его членом по отделению этнографии. Он разработал проект экспедиций по описанию Сибири и Восточного океана и пытался искать в ИРГО поддержки своим замыслам. В одной из таких экспедиций он хотел лично участвовать в качестве этнографа и увлек своими планами товарища по Морскому корпусу Г.И. Невельского. Несомненно, идея Г.И. Невельского о поисках прохода из устья Амура в Тихий океан, вынашивалась им при участии А.П. Баласогло, который высказал ряд интересных мыслей по этой проблеме 260. Зимой 1847/48 г. архивариус и командир транспорта «Байкал» пытались, и не безуспешно, заинтересовать своими планами генерал-майора Н.Н. Муравьева, только что назначенного генерал-губернатором Восточной Сибири. К сожалению, дальнейшая жизнь А.П. Баласогло сложилась трагически – арест по «делу петрашевцев» сломал его замыслы, затем последовали ссылка и больница для умалишенных; по выздоровлении он преподавал в Черноморской штурманской роте Николаевского порта, где, по-видимому, и умер в начале 1880-х годов. Одна из записок А.П. Баласогло, написанных им для Н.Н. Муравьева, появилась в печати в 1875 г. без указания авторства, идентифицированного позднее Б.П. Полевым 261. Проанализировав этот, в общем-то, известный историографический факт, Н.П. Матханова пришла к тому же выводу – ряд документов, касающихся «амурского вопроса», управления Восточной Сибирью и русско-китайских отношений, вышедших позднее из-под пера Н.Н. Муравьева, по смыслу и многим позициям сходны с текстом записки А.П. Баласогло 262. Наверное поэтому Н.Н. Муравьев так тщательно хранил в свох бумагах записки опального архивариуса, хотя и не удостоил

246

А.П. Баласогло аудиенции перед своим отъездом в Иркутск, которой тот долго и тщетно добивался.

Отмеченное эпохальными событиями «муравьевское время» в Сибири (1847-1861 гг.) традиционно привлекает внимание ученых-историков и почему-то мало интересует архивистов. Между тем это время не только оставило мощный пласт документальных источников, являющихся почти полтораста лет базой для дальневосточной историографии, но и сами события тех лет отразились на судьбе архивов крайнего востока России. К тому же одна из черт, характерных для государственной деятельности Н.Н. Муравьева, - не только руководить, но и управлять, вникая в мелочи и детали, напрямую коснулась архивного дела. Вообще с документами, в том числе архивными, Н.Н. Муравьев работал много и охотно. Прибыв в Иркутск, среди множества хлопот и перспективных замыслов он выкраивал время для изучения дел «прежних лет», заставив канцеляристов стряхнуть с них архивную пыль. Это видно из его обширной переписки, которую он зачастую вел «своею рукою, требуя к себе только дела и справки», особенно если речь шла о секретных планах, касающихся установления границы с Китаем и защиты тихоокеанских владений России в преддверии войны с коалицией морских держав Европы. Конец 1848 г. Н.Н. Муравьев посвятил ознакомлению с Енисейской, Иркутской губерниями и Забайкальем, а на следующий год отправился на Камчатку, посетив по пути Якутск, Охотск и Аян. Сопровождавший его в этой поездке Б.В. Струве «ревизовал все попутные волостные правления». Возвращаясь с тихоокеанского побережья, они задержались в Якутске более месяца в ожидании зимнего пути, и за это время Б.В. Струве провел подробнейшую ревизию делопроизводства всех областных присутственных мест 263. Открытия экспедиции Г.И. Невельского летом 1849 г. окончательно убедили Н.Н. Муравьева в неотложности занятия устья Амура и Сахалина, а ссылка на старые архивы усиливала его аргументы в затянувшейся полемике с перебургскими оппонентами, главным образом в лице В.К. Нессельроде, возглавлявшего МИД. В письме министру внутренних дел Л.А. Перовскому по этому поводу он писал: «...К донесению моему столько приложений, что отделка их требует времени, а самое мое донесение, основывающееся не только на личном моем обозрении, но и на огромных томах и кипах, из

247

которых я делаю самое краткое извлечение, требует моей личной усиленной работы»264.

Упоминаемые Н.Н. Муравьевым документы, по всей видимости, ему доставляли из канцелярий иркутских учреждений и архива ГУВС, который начал целенаправленно комплектоваться с конца 40-х годов XIX в. Как известно, Н.Н. Муравьев не очень-то жаловал местных иркутских чиновников, но, обратив внимание на глубокие исторические познания И.С. Сельского, назначил его заведовать делами архива ГУВС 263. Это поручение отвечало научным интересам И.С. Сельского, который охотно взялся за дело.

Находящийся в ныне Государственном архиве Иркутской области архивный фонд ГУВС (ф.24, 29153 д., 1822-1887 гг.) является одним из крупнейших в составе его документальных собраний 266. В нем представлены первичные материалы по управлению территорией Восточной Сибири до образования в 1884 г. Приамурского генерал-губернаторства. К сожалению, документов 20-50-х годов XIX в. в фонде ГУВС сохранилось сравнительно мало, многие из них погибли во время иркутского пожара 1879 г. 267. Имеющийся в РГИА ДВ небольшой архивный фонд ГУВС (ф.701, 246 д., 1859-1884 гг.) 268 очень ценен, но этих потерь не восполняет, ибо «образовался» в Томске путем выделения документов из фондов дальневосточных архивов, вывезенных в советское время в Сибирь. Несмотря на явные лакуны, значение иркутского архива ГУВС еще и в том, что он никогда не дробился и, в отличие других крупных сибирских фондов XIX в., его документы представлены систематически, сохранив в деталях особенности делопроизводственной организации и функционирования фондообразователя.

Архивный фонд ГУВС в ГАИО отличается разнообразием, но очень сложен по содержанию и структурному построению. По штатам 1822 г. ГУВС состояло из совета и трех отделений. В 1848 г. были учреждены IV отделение и дипломатическая канцелярия. Кроме того, в системе ГУВС находилось V отделение (горное), а в 1874 г. образованы еще три: VI – дорожно-строительное, VII – почтовое и VIII – учебное. Отделения подразделялись на два-три стола, каждый из которых имел свое делопроизводство. С 1847 г. все оконченные делопроизводством дела начали поступать в архив, причем сдача их на хранение происходила только по постановлению Совета ГУВС. Наиболее полно сохранились

248

документы с 1850-х годов и значительно меньше материалов второй четверти XIX в. Документы самого Совета ГУВС почти не сохранились, за исключением нескольких томов с протоколами его заседаний 269. Из начинаний первых лет генерал-губернаторства Н.Н. Муравьева стоит особо отметить создание музея и при нем хранилища наиболее ценных исторических документов. Об этом упоминается в его письме от 14 января 1850 г. министру внутренних дел Л.А. Перовскому: «Вообще в последние два года здесь много скопилось материалов, и я употребляю их покуда для моих соображений, но жаль будет, если этим только и кончится; на всякий случай однакож я завожу архив и музеум, чтоб там, по крайне мере, осталось для моих преемников все то, что я не успею употребить в дело» 270.

17 ноября 1851 г. на квартире Н.Н. Муравьева состоялось заседание проживавших в Иркутске действительных членов ИРГО, с целью учреждения его Сибирского отдела (СО ИРГО). В их числе были иркутский губернатор К.К. фон Венцель, статский советник И.С. Сельский, протоиерей П.В. Громов, иркутский городской голова купец 1-й гильдии В.Н. Баснин, майор М.С. Корсаков и другие известные деятели, оставившие яркий след в событиях той эпохи и в ее историографии.

Еще на стадии разработки плана предстоящей работы ряд членов Сибирского отдела подготовили доклады и записки, на канцелярском языке того времени - «мнения», о перспективах научного изучения Восточной Сибири, в том числе и в историческом отношении, основываясь «на рассмотрении всех сведений, находящихся в распоряжении частных лиц и архивов» 271. И.С.Сельский в своей записке отметил, что «в настоящее время приводятся в порядок древние документы наших архивов, бумаги эти в известном порядке поместятся в вновь устроенном музеуме и в случае необходимых справок всегда будут доступны...». Формирование музейно-архивного собрания он понимал широко, считая, что для развития научных исследований СО ИРГО «нужно иметь все печатные источники о Восточной Сибири, как на русском, так и на других языках изданные. В одно и то же время мы должны собирать письменные материалы, как архивные, так и те, которые хранятся у разных частных лиц». Опираясь на поддержку Н.Н. Муравьева и свои опыт сотрудничества с Археографической комиссией, он предла-

249

гает привлечь к этой работе губернаторов, через которых можно бьло получить «для скопирования письменные статистические и географические сведения, присылаемые со всех мест начальниками округов и другими служебными лицами» 272.

На общем собрании членов СО ИРГО, состоявшемся 1 декабря, все изложенные «мнения» были обобщены в «Своде программ для занятий Сибирского отдела», включавшем обследование местных архивов края и собирание документальных коллекций. В дальнейшем сообщения об этом направлении работы СО ИРГО постоянно заслушивались на его заседаниях. Так, например, 2 апреля 1852 г. И.С. Сельский доложил о находке документов, касающихся пребывания на Камчатке экспедиции Лаперуза. Занимаясь разбором дел губернского архива, он обнаружил там дело «О американцах и о французском консуле, оставленном бывшею в Петропавловской гавани флотилиею, и о вывезенном Арапе, Португальце и Японце». По окончании доклада священник П.В. Громов дополнил И.С. Сельского ответом на вопрос: «Хранит ли память о Лаперузе Камчатка, и если сохранила, то какую?» Оказалось, что сохранила. В частности, сам П.В. Громов не раз беседовал с опачинским тойоном Григорием Трапезниковым, коему во время пребывания Лаперуза было около десяти лет. Но памятью он обладал отменной и мог сообщить подробности, отличавшиеся от данных, приведенных позже Лессепсом и другими авторами 273. Такие доклады были в духе времени. Очевидно, в преддверии войны с Англией и Францией тревогу Н.Н. Муравьева по поводу незащищенности Камчатки разделяли и его сотрудники. Кстати, через два года после боя на Николиной горе в Петропавловске у одного из английских офицеров, убитых на Николиной горе, нашли любопытные документы, среди них - «список бывшему с ним десантному войску» и план Петропавловского порта 274.

Н.Н. Муравьев считал СО ИРГО своим детищем и непременно отражал его деятельность в своих официальных отчетах. Так, например, в «Отчете по управлению Восточной Сибирью за 1859 год» отмечалось, что библиотека общества имеет 1367 книг, 215 манускриптов и архивных дел, а также различных карт, чертежей и планов 141 единицу хранения 275. В результате обследования и изучения местных архивов документальные коллекции СО ИРГО быстро пополнялись. В 50-х и начале 60-х годов XIX в. в этой работе наряду

250

с И.С. Сельским активно участвовали П.В. Громов, А.А. Мордвинов, А.С. Сгибнев и ряд других членов общества. К 1861 г. в его архивном собрании насчитывалось 304 свитка, 268 рукописей и 325 дел, содержавших, например, такие ценные документы, как «Собрание дел о дипломатических отношениях между Российским и Китайским государствами», «О давности и законности обладания левым берегом р. Амура» и т.д. К сожалению, иркутский пожар 1879 г. уничтожил все эти материалы 276. Некоторое представление об этой коллекции архивных документов дают статьи И.С. Сельского по истории контактов европейцев с Японией и об осаде Албазина маньчжурами в 1687 г., опубликованные им в «Записках» Отдела 277. В 1859-1861 гг. он являлся правителем дел СО ИРГО 278 и, вполне очевидно, что в эти годы собирательской деятельности СО ИРГО способствовала поддержка Н.Н. Муравьева-Амурского. Будучи очень честолюбивым, он не был равнодушен к мнению потомков о себе, особенно в последние годы своего генерал-губернаторства. В хранилище СО ИРГО он оставил часть своих бумаг 279.

Усилия членов СО ИРГО ограничивались в основном собиранием исторических документов в самом Иркутске и некоторых местных архивах, которые к концу 50-х годов XIX в. были настолько забиты старыми делами, что разобраться в них или найти что-нибудь было весьма и весьма сложно. Видимо, не без влияния И.С. Сельского и СО ИРГО Н.Н. Муравьев выступил тогда же с предложением упорядочить губернские и уездные архивы края. Но прежде, чем рассказать к чему это привело, стоит отдельно остановиться на архивах Дальнего Востока, где в 1849-1856 гг. происходили очень важные события.

К сожалению, об архивах Охотско-Камчатского края этого периода мы располагаем отрывочными и противоречивыми сведениями. Это объясняется перемещением архивов некоторых местных учреждений (или какой-то части их архивов) в связи с административно-территориальными преобразованиями на Дальнем Востоке в 40-70-е годы XIX в., а также в ходе военных действий на Тихом океане в период Крымской (Восточной) войны. Немалыми потерями для исторических фондов Охотска и

251

Камчатки обернулись и некоторые трагические события первой половины XX в.

Роль Охотского порта поблекла с началом кругосветных плаваний, хотя он еще служил важным опорным пунктом на тихоокеанском побережье России. Перевод в 1845 г. конторы Российско-Американской компании в порт Аян, видимо, не коснулся дел здешней канцелярии. Ее огромный архив хранил документы по гражданскому управлению и морской части почти за 100 лет. Известно, например, что Г.И. Невельской нашел в архиве Охотского порта необходимые ему материалы об экспедициях к берегам Сахалина А.Е. Шельтинга в 1742 г. и Н.А. Хвостова с Г.И. Давыдовым в 1806 г. 280.

2 декабря 1849 г., с упразднением Охотского и Камчатского приморских управлений, была образована Камчатская область, которая включала и Гижигинский округ, а город Охотск, как центр одноименного округа, отошел к Якутской области 281. Военный губернатор Камчатской области назначался из чинов морского ведомства, обладал всеми властными полномочиями по гражданской части, военным и морским делам на территории края, что, несомненно, отразилось на составе документов архивных фондов подчиненных ему учреждений. По штатам, утвержденным 10 января 1850 г., в его подчинении были командир Петропавловского порта (он же помощник губернатора), правитель канцелярии, два чиновника по особым поручениям, инспектор по медицинской части, горный инженер, землемер и т.д. Начальник Аянского порта В.С. Завойко, произведенный в контр-адмиралы, стал губернатором новой области. 20 августа он прибыл в Петропавловск 282.

Реорганизация 1849 г., никак не затронув старинных архивов, неизбежно отразилась на документации морских и гражданских учреждений Охотска. Их текущие архивы, по крайней мере частично, вместе с самими учреждениями переместились в Петропавловск. Кстати сказать, при ликвидации Охотского порта перевезли в Петропавловск и его весьма ценную библиотеку. Это старейшее на Дальнем Востоке книжное собрание к концу 40-х годов XIX в. насчитывало более тысячи томов 283.

С образованием Камчатской области и перенесением главного тихоокеанского порта в Петропавловск историческая миссия Охотска была выполнена. Прошлое края было предано забвению,

252

а его архивы оказались под глухим запретом. Старые города и крепости, где еще имелись ценные архивы эпохи географических открытий, жили нищей полусонной жизнью. Об утрате многих памятников старины с огорчением писал путешествовавший в 1852-1854 гг. по Камчатке К.М. Дитмар. Впечатление пустыря средь голой тундры оставили у него Гижига и ее 475 жителей, не чаявших вырваться из бедности и убожества. ижнее-Камчатск превратился в заброшенную деревеньку из 20 дворов, где около сотни обывателей по привычке величали своего дряхлого старосту «городничим», в память о том, что некогда здесь был областной центр. В Тигиле от бывшей крепости «не осталось и следа, кроме пары старых пушек с пометкой 1790 года» 284. В Большерецке, с населением 29 человек, от былого блеска уцелело только девять домишек; среди них – обветшавшая церковь, да еще более древний, разваливающийся магазин, в котором не было «ничего кроме старой пожарной трубы, весов и запечатанной несколькими печатями связки старых бумаг – остатка архива». Об этой находке К.М. Дитмар написал: «К прискорбию моему, ни здесь, ни потом в , Петропавловске я не мог получить разрешения просмотреть содержание этого архива» 285.

Восстановить реальную картину состояния архивов Камчатки в середине XIX в. довольно сложно. Во-первых, в рассматриваемый период и позднее они неоднократно перемещались по территории самого полуострова, постепенно концентрируясь в Петропавловске; в дальнейшем их частями вывозили на материк, где они оседали в архивах различных учреждений Николаевска, Благовещенска, Владивостока, а с 20-30-х годов XX в. – в центральных архивохранилищах Москвы и Ленинграда. При этом отсутствие учетных документов и даже обычных описей зачастую приводило к тому, что камчатские архивные фонды конца XVIII – первой половины XIX вв. произвольно дробились или смешивались с фондами других дальневосточных учреждений. Во-вторых, ряд лакун в фондах камчатских архивов и, как их следствие, в историографии Дальнего Востока вообще, связаны с крупными утратами документов. Известно, например, что летом 1905 г., в конце русско-японской войны, японский десант разрушил здание уездного управления в Петропавловске и похитил архив 286. В 1920 г., в ходе Гражданской войны, старинные камчатские архив

253

пограбили англичане и другие иностранцы 287. Но и после этого в Петропавловске оставался огромный массив исторических документов, насчитывавший десятки тысяч дел. С середины 1920-х годов советские власти пытались создать на Камчатке губернский (областной) архив, однако фактически он стал функционировать только в 1934 г., и тогда же было выделено к уничтожению около трех тонн документов и книг, поскольку архив «в срочном порядке должен был освободить помещение для другого учреждения» 288. Но самая страшная беда, точнее – катастрофа, случилась 21 ноября 1939 г., когда пожар уничтожил здание Камчатского облисполкома, на чердаке которого находились фонды облгосархива. Местные власти так и не удосужились создать для облгосархива более безопасные условия хранения, несмотря на все усилия его директора М.И. Артамоновой 289. К счастью, незадолго до этого ей удалось добиться перемещения части исторических фондов в другое здание; после пожара из 17,8 тыс. дел уцелело меньше половины, в том числе 3,8 тыс. дел (17 фондов) дореволюционного периода 290. Хотя не исключено, что на самом деле реальные цифры утраты документов Камчатского облгосархива в 1939 г. очень занижены. Время было страшное – разгар репрессий, и поскольку госархивы только что передали под эгиду НКВД, кара за халатность, а то и «вредительство» могла настигнуть здешнее чекистское начальство, без того напуганное волной арестов в своих рядах после смещения наркома Ежова. Может быть, поэтому историю с гибелью фондов областного архива они постарались замять как можно скорее 291.

Мы не случайно сделали этот экскурс в историю Камчатского облгосархива. Возвращаясь к нашей теме, следует иметь в виду, что фактически научное описание вывезенных в Хабаровск, а затем в Томск и Москву архивных фондов Камчатки конца XVIII и XIX вв., десятилетиями пребывавших в хаотическом состоянии, началось лишь в 50-60-е годы XX в. и не может считаться завершенным по сей день. Характерной иллюстрацией к этому служит находящийся ныне в РГИА ДВ комплекс документов упраздненного в 1849 г. Камчатского приморского управления (Ф-1007, 521 д., 1810, 1819-1896 гг.), включающий документы из архивов иных фондообразователей: за 1810, 1819-1822 гг. – дела Охотского земского комиссара и начальника Камчатки; за 1850-1896 гг. дела канцелярии военного губернатора Камчатской облас-

254

ти и Петропавловского окружного исправника 292. Примечательно что сведения о первоначальном поступлении в РГИА ДВ (бывший ЦГА РСФСР ДВ) документальных материалов Камчатского приморского управления в «деле фонда» отсутствуют, а в своем нынешнем виде, также далеко не полном, он сложился только в 1966 г. в Томске, когда из ЦГАДА поступил значительный комплекс документов (131 дело), относящийся к его составу 293.

Но и это не все документы Камчатского приморского управления. Часть из них за 1833-1849 гг. находится также в РГИА ДВ, но включена в фонд военного губернатора Камчатской области (ф.84, 735 д., 1833-1856 гг.), имеющего свою непростую историю. Дело в том, что при первоначальном описании в нем имелась одна опись на 231 дело, а затем в 1983 г. в Томске, при плановой переработке этого фонда, к нему было присоединено еще 498 дел (опись № 2), относящихся к первой половине 50-х годов XIX в. и выделенных из фонда № 1005, содержащего документы канцелярии гражданского губернатора Камчатской области, образованной в 1909 г. 294.

Конечно, со временем фонд военного губернатора Камчатской области будет окончательно усовершенствован, но неточность, допущенная томскими архивистами при определении хронологических рамок этого фондообразователя, очень симптоматична и даже в чем-то оправдана. Дело в том, что в реальности, возможно, так оно и было, что какое-то время, по крайней мере, до апреля 1855 г. дела Камчатского приморского управления хранились в Петропавловске вместе с текущим делопроизводством канцелярии В.С. Завойко. Для изучения событий на Дальнем Востоке в первой половине 50-х годов XIX в. материалы этого фонда крайне важны. Они включают распоряжения и переписку Н.Н. Муравьева и В.С. Завойко об уп-равлении краем, подготовке портов Восточного океана на случай войны с Англией; рапорты и докладные записки офицеров о возведении батарей и укреплений Петропавловского порта; отчет командира порта за 1854 г., когда был успешно отражен англо-французский десант и т.д. Особый интерес представляют некоторые документы об организации и снабжении Амурской экспедиции под руководством Г.И. Невельского, а также о подготовке в 1853 г. Сахалинской экспедиции с целью учреждения русского поста в заливе Анива 295.

255

По содержанию материалы фонда военного губернатора Камчатской области в РГИА ДВ (ф.84), относящиеся к периоду правления В.С. Завойко, дополняют хранящиеся в РГА ВМФ документы подчиненных ему военно-морских учреждений, прежде всего Петропавловского порта, 46-го флотского экипажа и др. В основном они находились при штабе капитана порта, который являлся также помощником военного губернатора и командиром флотского экипажа 296. Делопроизводство штаба порта и его архив были весьма обширны. Достаточно сказать, что по утвержденному 14 марта 1851 г. штату портового управления, кроме нескольких десятков офицеров и чиновников, в нем значились 20 писарей и специальная должность архивариуса. Еще восемь писарей служили в нестроевой роте 46-го флотского экипажа 297.

Хотя архивные фонды военно-морских учреждений Камчатки более упорядочены, чем фонды ее гражданских учреждений середины XIX в., они также дошли до нас с немалыми потерями, которые начались, видимо, с пожара в здании штаба командира Петропавловского порта в ночь с 18 на 19 октября 1853 г. 298. Анализ состава их документов свидетельствует, что по происхождению они тесно связаны с предшествующим периодом, когда главной базой морских сил на Тихом океане был еще Охотский порт. Затем приказом Главного Морского штаба от 22 февраля 1850 г. флотский экипаж и мастеровая рота в Охотске были переведены на Камчатку и объединены с Петропавловской флотской ротой, а вновь образованная морская часть стала называться 46-й флотский экипаж, офицеры и матросы которого сыграли важную роль в событиях 1850-1856 гг. В частности, с 1851 г. в его штате, «со всеми правами и преимуществами служащим в этом экипаже присвоенными», числились два штаб-офицера для особых поручений при генерал-губернаторе Восточной Сибири: капитан 1-го ранга Г.И. Невельской и капитан-лейтенант П.В. Казакевич, выполнявшие особую секретную миссию для «блага государства», возглавляя Амурскую экспедицию. В августе 1853 г. лейтенантом Н.В. Рудановским из матросов 46-го экипажа был сформирован основной состав Сахалинской экспедиции, которую возглавил майор Н.В. Буссе 299. Спустя год матросы и офицеры экипажа участвовали в героической обороне Петропавловска. Из 18 знаков св. Георгия, присланных из Петербурга для всех награжденных, шесть

256

были вручены экипажу, получившему в июне 1854 г. новый номер - 47-й (№ 46 в соединении с 44-м и 45-м экипажами составили Каспийскую флотскую бригаду). В дальнейшем номера этой части также менялись 300. С передислокацией на Амур, в Николаевский порт, 47-й флотский экипаж был переименован в 27-й, а в 60-е годы XIX в. фактически на его основе был сформирован Сибирский (до 30 декабря 1874 г. - Амурский) флотский экипаж. Это было одной из причин, по которой некоторые документы 1850-х гг. оказались в составе их фондов (см. таблицу 5). Хотя более логично было бы оставить их в фонде Петропавловского порта, поскольку начальник порта с 1850 по 1855 г. являлся одновременно командиром 46-го флотского экипажа, и все делопроизводство по строевой части, организации обороны и эвакуации Петропавловска велось при его штабе. Сохранилась составленная в этот период опись дел штаба командира Петропавловского порта 301. Как известно, Петропавловск недолго был областным центром и главной базой Охотской (Камчатской) флотилии 302. Несмотря на блестящую победу, одержанную его защитниками во главе с В.С. Завойко над англо-французской эскадрой 18-17 августа 1854 г., соотношение сил было не в пользу России. Это побудило Н.Н. Муравьева, с санкции управляющего Морским министерством вел. кн. Константина Николаевича, отдать приказ о перебазировании флотилии и учреждений Камчатской области в устье Амура 303. По мнению Г.И. Невельского, адмирал В.С. Завойко распорядился переброской порта великолепно. Едва разошелся лед в Авачинской бухте, корабли эскадры покинули Петропавловск, забрав войска, «все се-меиства и все имущество порта» 304.

Организовав спешную эвакуацию, В.С. Завойко не забыл и об архивах. В рапорте вел. кн. Константину Николаевичу от 3 апреля 1855 г. № 453 он докладывал: «С 3-го же марта я немедленно приступил к снятию укреплений, к исправлению и вооружению судов и погрузке на них казенного и частного имущества и дел присутственных мест...» (курсив мой.- А.К.) 305. Вполне очевидно, что в данном случае В.С. Завойко имел в виду основную служебную документацию по управлению областью, а также наиболее важные дела портового архива. Старых камчатских архивов эвакуация не коснулась. Они были оставлены в Петропавловске, но об их спасении тоже позаботились и, надо полагать, не последнюю роль в этом

257

сыграл правитель губернаторской канцелярии А.Д. Лохвицкий, известный как добросовестный и высокопрофессиональный чиновник 306. Морской историк А.С. Сгибнев, современник и в какой-то мере участник тех событий, писал, что все ценное имущество, которое «не могли поместить на суда, вывезли во внутрь страны». Вполне очевидно, что при этом были эвакуированы и исторические архивы. В противном случае спустя два месяца они неизбежно погибли бы, когда в опустевшем Петропавловске бесчинствовал англо-французский десант, предав огню большинство казенных зданий 307. Или что еще хуже - петропавловские архивы могли стать их трофеем. К счастью, этого не произошло, хотя архивные документы, несомненно, интересовали командование союзной эскадры, ибо любая информация о русских силах на Тихом океане была для него чрезвычайно важна. Это подтверждает случай с захватом архива Курильского отдела Российско-Американской компании на острове Уруп. В конце августа 1855 г. два фрегата - английский «Пик» и французский «Сибилла» - подошли к бухте Тавано (современное название - Алеутка) и 3 сентября высадили десант. Здесь находилась фактория, основанная в 1828 г. служащими компании С. Слободчиковым и А. Мыльниковым. Администрация РАК требовала от байдарщиков в своих отделах подробного документирования событий и, надо думать, что «архив Урупа» содержал немало ценных сведений о жизни одного из русских поселений на Курилах. При обыске здания управляющего французы обнаружили архив, состоявший из книг, журналов и объемистой переписки. Разорив факторию, они тщательно упаковали все документы и забрали их на борт «Сибиллы» 308. (Этот факт установил В.О. Шубин, занимавшийся историко-археологическим изучением русской колонизации Курил. Ему же удалось пролить свет на судьбу «архива Урупа». После Крымской войны через русское посольство в Париже Главное правление РАК смогло получить этот архив и в мае 1857 г. на корабле . «Царица» собиралось отправить его в Ново-Архангельск. Достиг ли он места назначения, неизвестно 309. Если «архив Урупа» и попал в Русскую Америку, то, вероятно, в 1867 г., при передаче колониального архива США, эти документы, как и материалы других отделов РАК, были уничтожены. Но, по мнению В.О. Шубина, поиск «архива Урупа» стоит все-таки продолжать. Возможно, что эти уникальные материалы осели в одном из архивов США.)

258

За исключением этого эпизода, дальневосточные архивы пережили потрясения, связанные с Крымской (Восточной) войной без каких-либо крупных потерь. И хотя некоторые детали тех событий нуждаются в уточнении, судя по всему, наиболее важная часть документов, эвакуированных с Камчатки, включая архив канцелярии В.С. Завойко и подчиненных ему учреждений морского ведомства, к лету 1855 г. благополучно оказалась в Николаевске. На Амуре, в новой временной «столице» Камчатской (с октября 1856 г. - Приморской) области, а затем, с начала 70-годов XIX в., во Владивостоке этот комплекс исторических документов составлял, пожалуй, наиболее ценную часть портового архива. Однако, как и в любом ведомственном хранилище, они долго оставались невостребованным. Минуло четыре десятилетия, и к годовщине событий Крымской войны, летом 1895 г., Приамурский отдел ИРГО командировал своего сотрудника А.П. Сильницкого «для разборки архивов северных портов, хранящихся в настоящее время» в Николаевске и Владивостоке 310. Выявленные в архиве Владивостокского порта документы оказались настолько интересны, что генерал-губернатор С.М. Духовской распорядился издать их отдельной книжкой в типографии Приамурского военного округа 311. Но, к сожалению, до начала 1920-х годов никаких работ по упорядочению и описанию камчатских архивов не проводилось. Впоследствии эти материалы, претерпев немало перемещений, образовали несколько отдельных, но исторически связанных между собой архивных фондов, находящихся ныне во Владивостоке и в Петербурге 312.

К их числу относится находящийся в РГА ВМФ архив Петропавловского военно-морского порта (ф.906,48 д. 1850-1859 гг.), который, при сравнительно небольшом объеме, насыщен исключительно ценными документами о событиях на Дальнем Востоке в первой половине 50-х годов XIX в. Среди них приказы В.С. Завойко и Н.Н. Муравьева; документы о перенесении порта из Охотска в Петропавловск, а затем в устье Амура; материалы об учреждении морского училища и школы кантонистов; переписка по личному составу порта и сформировании сводного экипажа из судовых команд фрегатов «Паллада», «Диана», «Аврора» и шхуны «Восток». Один из важнейших документов, представленных в этом фонде, - журнал входящих и исходящих документов Амурской и Сахалинской экспедиций 313. Их наличие само по себе свидетельствует о том, что

259

с 1850 по 1855 г. в Амурской экспедиции Г.И.Невельского велось собственное делопроизводство и, следовательно, существовал ее архив, который до наших дней не сохранился. Это важная тема, и на ней необходимо остановиться подробнее.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

Похожие:

Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток icon2. Землепроходцы Тема Русское население Сибири в XVII начале XVIII века
Рекомендовано управлением народного образования Администрации Новосибирской об-ласти

Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток iconИстория английской духовной миссии в забайкалье начало XIX столетия
Тиваненко А. В. История Английской духовной миссии в Забайкалье. (Начало XIX столетия). Улан-Удэ, 2009

Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток iconПояснительная записка Данное планирование составлено на основе авторской...
Данное планирование составлено на основе авторской программы «История России XIX века» А. А. Данилова, Л. Г. Косулина, М. Просвещение,...

Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток iconИздательство саратовского университета
Франции и Англии xvii–xix вв до нынешних проблем культурного сотрудничества в Западной Польше. Особое внимание уделяется практике...

Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток iconИздательство саратовского университета
Франции и Англии xvii–xix вв до нынешних проблем культурного сотрудничества в Западной Польше. Особое внимание уделяется практике...

Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток iconФормирование городской среды байкальской сибири в XVIII первой половине XIX в
Д 212. 074. 05 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при фгбоу впо «Иркутский государственный...

Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток iconКнига посвящена истории современной психологии с конца XIX столетия...
История современной психологии / Пер с англ. А. В. Говорунов, В. И. Кузин, Л. Л. Царук / Под ред. А. Д. Наследова. – Спб.: Изд-во...

Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток iconГосударство и право Нового времени (XVII-XIX вв.) (В. В. Кучма)
Нового времени охватывает относительно непродолжительный период, исчисляемый приблизительно тремя столетиями. При этом в исторической...

Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток iconСтатья Понятие свободного порта Владивосток Под свободным портом...
Настоящий Федеральный закон регулирует отношения, связанные с созданием и функционированием свободного порта Владивосток

Документальная история сибири XVII середина XIX вв. Владивосток icon«Байкал жемчужина Сибири»
Цель урока: Сформировать представление об уникальной природной жемчужине Сибири – озере Байкал

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Все бланки и формы на filling-form.ru




При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
filling-form.ru

Поиск