Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного


НазваниеМетодические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного
страница4/6
ТипУрок
filling-form.ru > Договоры > Урок
1   2   3   4   5   6

ВОЙНА С ЯПОНИЕЙ:

ВОСПОМИНАНИЯ ВЕТЕРАНОВ 17-Й ГВАРДЕЙСКОЙ

СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ

19 апреля 1945 г. командиру дивизии генерал-майору А.П. Квашнину Указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено звание Героя Советского Союза. «О переброске дивизии на Дальний Восток мне и моему заместителю по политической части полковнику К.Д. Малахову стало известно в первых числах мая 1945 года, - вспоминал командир дивизии генерал-майор А.П. Квашнин. - Правда, нам не назвали пункта - района выгрузки, и на каком театре придется участвовать в боях, но ясно было одно: перед нами новый противник - японцы, новая техника, новые неизведанные трудности». Когда пришёл приказ о переброске дивизии, то командиры и политработники не без опасения пошли доводить его до сведения бойцов. Но приказ был встречен ими с пониманием.

13 мая 1945 г. 17-я гвардейская дивизия в составе 5-го стрелкового корпуса 39-й армии погрузилась в эшелоны и выехала на Родину. В Красноярске должна была быть двухчасовая остановка. Душу каждого бойца согревала мысль о возможной встрече с родными и близкими. А в Красноярск из предместий, из дальних уголков края, съезжались люди, чтобы хоть на минуту увидеть родное лицо, услышать родной голос.

Иван Петрович Сенкевич, ветеран дивизии, описывает в своей книге момент встречи так: «Когда эшелоны подошли, их встретил дружный вздох многотысячной толпы. И какими только путями находили друг друга мужья и жены, сыновья и матери, женихи и невесты в этом человеческом водовороте - трудно сказать. Но - находили. Плакали. От счастья. От боли новой разлуки. Смотрели друг на друга и плакали, говорили, не понимая друг друга, какие-то совсем не те слова - слушали только звук родного голоса, чувствовали тепло родных рук... И вот ревёт гудок паровоза - пора. Медленно, очень медленно начинают вращаться колёса. Все быстрее, быстрее... Руки, лица, улыбки, слезы, слова, которых не разберёшь - общий крик, общий вопль... Кто-то сказал виновато: «Через Дайму пройти было легче, чем это...».

Из воспоминаний командира дивизии А.П. Квашнина: «Взошло солнце. Рассеялся туман. Перед нами во всем своем величии предстал Хинган! Похожие друг на друга огромные горы раскинулись на многие десятки километров. В голове бродят беспокойные мысли - не заблудиться бы, не растеряться в горах. Тогда не избежать позора на всю Советскую Армию. И тут же приходит решение - до встречи с японцами пойдем одной колонной. Пошли следом за передовым отрядом, преодолевая один перевал за другим. Иногда в сутки делали 10-15 километров лишнего пути в поисках удобного перевала. Два-три раза в сутки тяжелые грузы тащили на себе, помогая лошадям, автотранспорту, тылам...».

Из воспоминаний бывшего начальника штаба 45-го гвардейского стрелкового полка подполковника запаса Н.О. Максимова: «Японцы не обладали большим военным искусством и стойкостью, но отличались большой хитростью и коварством». Ярким примером этому стал бой в кукурузном поле 15 августа, который дорого обошелся красноярской дивизии. Как стало ясно позднее, в кукурузном поле японцы продумали оборону заранее: выкопали окопы, соорудили блиндажи, дзоты, установили огневые средства и пристреляли местность, а затем весь этот оборонительный рубеж и участок в глубине засеяли кукурузой. С обеих сторон поля тянулись высокие горы, покрытые мелколесьем. Обойти его было невозможно, как невозможно было уничтожить на нём невидимые огневые точки противника артиллерией. Нельзя было и задерживаться, так как за дивизией двигались другие соединения 39-й армии.

Генерал Квашнин решил наступать самоходными орудиями совместно со стрелковыми подразделениями. Это был необычный бой. Слышались залпы орудий, взрывы гранат, короткие очереди автоматов и... ничего не было видно. В самой гуще боя на бронетранспортере, оборудованном рацией, находился командующий артиллерией дивизии полковник Павел Федорович Васильев. Он отыскивал главные узлы сопротивления, огневые точки и, вызывая огонь почти на себя, уничтожал врага и обеспечивал продвижение пехоте. Почти сутки длился бой. Наконец сопротивление японцев было сломлено. Много было раненых и убитых. Но особенно потрясла всех смерть полковника Васильева. Разгоряченный боем, он вышел из бронетранспортера, и вдруг, как будто из-под земли, выскакивают два самурая с ножами. В одну секунду они наносят полковнику несколько ударов. «Невозможно выразить словами нашу печаль, - вспоминал Н.О. Максимов. - Ведь это был бесстрашный герой, талантливый командир, обаятельный человек. Он сотни раз бесстрашно смотрел смерти в глаза. И вот, здесь, когда оставалось несколько дней до победы, он погиб...» Посмертно Павлу Федоровичу Васильеву было присвоено звание Героя Советского Союза. Похоронен в Чите.

В боях с японцами от воинов дивизии требовались не столько героизм и мужество, сколько бдительность. Так, например, во время переправы по мосту через небольшую, но глубокую речку по передовому подразделению вдруг неизвестно откуда ударили выстрелы. Четырех солдат ранило, остальные отошли и стали наблюдать. Никого не было видно. Тогда по мосту пустили пустую повозку с лошадью. Когда лошадь достигла середины моста, снова раздались выстрелы. Оказалось, японские солдаты лежали в воде, дыша через резиновые трубки на поплавках, сделанных в виде кувшинок.

300 километров марша через раскалённые и безводные пески и скалы Хингана вперемежку с боями остались позади. Впереди открылись маньчжурские сопки, те самые, на которых сражались русские солдаты в 1904 г. Появление наших солдат в тылу Квантунской группировки внесло растерянность в японские гарнизоны. Из воспоминаний начальника политотдела 17-й стрелковой дивизии полковника Малахова: «Когда авангардный полк подошел к одному небольшому городу, навстречу ему выехал начальник японского гарнизона и сообщил, что поскольку ответа на его запрос, что делать, от высшего командования не поступило, гарнизон капитулирует».

На подступах к Мукдену, одному из ключевых центров Маньчжурии, японцы оказывали отчаянное сопротивление на каждом удобном рубеже. Из воспоминаний Н.О. Максимова: «Во время атаки на японские позиции в небольшом населенном пункте на дальних подступах к Мукдену мне пришлось быть во 2-ом батальоне 45-го гвардейского стрелкового полка. После боя группа наших солдат зашла в домик, сели закурить, и вдруг из подполья выскочили четыре японца, моментально кинжалами зарезали наших бойцов и из окон дома открыли огонь из винтовок. К счастью, поблизости находился наш танк. Он быстро устремился на домик и смял его».11

ОТ МОСКВЫ ДО ПОРТ-АРТУРА12

Александр Сергеевич Мальцев родился в 1922 году в деревне Илекино, ныне это Макарьевский район Костромской области. С 1931 года проживал в Красноярском крае. 20 августа 1941 года призван в Красную армию и направлен в 13-й отдельный запасной полк связи при штабе Сибирского военного округа в городе Новосибирске для обучения радиоделу.


С октября 1941 года - в боевом строю. Участвовал в боях на Калининском фронте, защищая Москву, - в составе 17-й гвардейской дивизии, преобразованной в дальнейшем в 250-ю стрелковую дивизию. Был телеграфистом. Далее - участие в Орловско-Курском сражении на Брянском фронте в составе 25-го танкового корпуса - был начальником связи мотострелкового батальона 20-й мотострелковой бригады.http://www.krasrab.com/archive/2015/03/21/07/photo_8_1?display=preview

В боях дважды ранен, контужен. С апреля 1945 года вновь участвовал в боях, но уже в войне с Японией. Был командиром взвода связи 21-го отдельного батальона 17-й (119-й) стрелковой дивизии 39-й армии. Войну закончил в Порт-Артуре. До 1955 года проходил военную службу на территории Квантунского полуострова КНР.

За участие в войне с Германией и Японией награждён орденом Отечественной войны II степени, медалями "За Победу над Японией", "За боевые заслуги", "За Победу над Германией" и многими другими.

В послевоенное время, до 1981 года, Александр Сергеевич работал в органах связи. С 1976 года принимал активное участие в ветеранских мероприятиях, являясь заместителем председателя, а затем - председателем Совета ветеранов 17-й (119-й) гвардейской дивизии.

А. С. Мальцев ушёл из жизни 18 апреля 2010 года в звании майора.

ФОТОГРАФИИ.

17-Я ГВРАДЕЙСКАЯ СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ

НА ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ. 1945 г.13
c:\users\kost\desktop\япония\готовые\сош_152_архив\на подступах к хингану_.jpeg

c:\users\kost\desktop\япония\готовые\сош_152_архив\на штурм хингана.jpeg

c:\users\kost\desktop\япония\готовые\сош_152_архив\и на тихом океане свой закончили поход.jpeg

c:\users\kost\desktop\япония\готовые\сош_152_архив\поздравление с победой_.jpeg
c:\users\kost\desktop\япония\готовые\сош_152_архив\победа...проводы демобилизованных из порт -артура.jpeg

ЯПОНСКИЕ ВОЕННОПЛЕННЫЕ В КРАСНОЯРСКОМ КРАЕ

В Красноярский край после окончания Второй мировой войны было доставлено 23 тыс. японских военнопленных. За весь период их пребывания в крае с сентября 1945 года по октябрь 1948 года по разным причинам умерло 1939 человек, или 8,4 % от общего количества военнопленных, находившихся в крае. Только на православном Николаевском кладбище Красноярска было захоронено более 600 японских военнопленных. (Данные красноярского общества «Мемориал»)
Сюжет первый.

Воспоминания художника…

Из воспоминаний абаканского художника Владимира Феофановича Капелько:

- Зона была рядом со станцией Злобино, почти, у главной линии железной дороги. Всю весну и лето шли на восток эшелоны, груженные пушками, танками, «катюшами». И ехали веселые и лихие солдаты, в сверкающих медалями гимнастерках. Они дарили местной пацане монеты и бумажные деньги разных стран, на гармошках, баянах, трофейных аккордеонах наяривали какие-то особые окопные песни. А рядом со станцией - Злобинский базар. Булка хлеба - двести рублей, одно яйцо - десять, конфетка-подушечка одна штука – рубль… И чисто сибирское - орехи, черемша, щавель, ягоды. А рядом - сапоги, шинели, самовары, ложки, спички, газеты. Базар - хорошо!

А через двести метров от базарного забора - другой забор, только шибко высокий, с колючей проволокой и с вышками, а на них охранники. Это и есть зона. И вот где-то в конце сентября, было тепло, солнечно, ярко…в школе все узнали - японцев привезли! Бегу домой со своим тряпичным портфелем, между базаром и зоной, а весь забор лагеря, к которому раньше ближе десяти метров нельзя было подойти, облеплен ребячьим и взрослым народом, а охранники на вышках не отгоняют, не стреляют. Народ заглядывает в щели, а там гам и шум, а по ту сторону – «Гляди-ка, японцы...»

Чего я только не нагляделся за этот день, перебегая с места на место вокруг всей зоны, заглядывая в щели забора. Я и не знал, что там бараки и внутри колючая проволока. А сколько было там японцев, и какие они были веселые, в диковинной форме, желто-зеленой, в чудных японских кепках. В зоне был какой-то непонятный спортивный праздник: по кругу бегали смеющиеся японцы, тут и там боролись между собой, прыгали через палку, а то, оседлав друг друга, словно всадники, пытались сбить противника на землю. И кричат по-своему, и хохочут. Я никогда еще не видел столько веселых, подвижных и радостных людей...

Это был, наверное, восторг людей, привезенных издалека в тесных вагонах. А теперь над ними солнце, свет, за забором Лысая гора. Знали ли они в тот день, что многие из них навсегда останутся в нашей Сибири, у подножия этой самой Лысой горы, в земле, под холмиками, над которыми будет стоять не памятник, нет, а просто кусок железной трубы с небрежно написанным номером? Не знал и я тогда, что все свое школьное детство мне придется ходить в японском кителе, подпоясанном розовым широким ремнем с медной пряжкой, в японской шапке, а писать опять же японской авторучкой. Они сразу же вошли в быт красноярцев, и уже в первую зиму двери в домах были обиты соломенными циновками, а картошку начали насыпать в соломенные мешки.

А в тот вечер, как только стемнело, впервые над Первомайским поселком зазвонил колокол. Колокола находились на вышках, и охранники поочередно звонили. Звонили через каждый час всю ночь. И еще одно — сразу за первой колокольной перекличкой жители бараков услышали звуки бормотания многих голосов. Неясный этот шум то поднимался выше, то опускался ниже, то вдруг ускорялся, и чудилось нам в этих голосах что-то заунывное и тревожное. Это, как мы узнали потом, японцы молились. Впрочем, мы быстро привыкли и к звонам, и к этим голосам.

Ходили они по городу строем, под командой офицера, и первое время обязательно под охраной автоматчиков. А потом они передвигались по городу уже без охраны, выполняли различные работы — копали траншеи, строили. Взрослые выменивали у них за пищу одежду для детей, и, возможно, многие выжили благодаря этому товарообмену.

Злобы, как я помню, к ним никакой не было, наоборот, им сочувствовали и жалели их. Мать моя — печник по ремонту мартеновских печей на заводе — рассказывала, что японцы трудятся у них на подсобных работах. Причем, хвалила их за исполнительность и аккуратность. Иногда говорила: опять в нашем цеху японец помер, притулился за кирпичами и молчком помер.

Много их скончалось в ту необычно холодную, даже по сибирским меркам, зиму. Быстро росло кладбище на Лысой горе. Были в городе и другие японские захоронения. И сколько помнится, никто не следил за ними — они зарастали травой, на них наступали картофельные поля горожан...14

Сюжет второй.

На железнодорожной станции…

В конце сентября 1945 г. из Манчжурии в Красноярский край прибыл первый эшелон с японскими военнопленными. Бывший сержант японской армии Есида Юкио – один из тех, кто оказался в этом эшелоне, – вспоминает

«29 сентября 1945 рано утром – заря, вокруг еще темно. Уменьшая скорость, наш эшелон громко издал звук сцепок вагонов и внезапно остановился на неизвестной станции. Вдруг я проснулся и услышал, что конвоиры кричат резкими голосами: «Вставай! Вставай, японские солдаты! Быстро выходи из вагонов на улицу со своими вещами! Давай! Скорее!». Конвоиры сильно били в двери. Мы были поражены; нас окружило много жителей, они постепенно собрались к нам, и старики, и молодые, и женщины, и дети. Откуда они узнали, что японцы приехали сюда?...»

А вот как описывает прибытие одного из первых эшелонов с военнопленными Андрей Гаврилович Попов, бывший рабочий красноярской железнодорожной станции:

«Японцы появились в Красноярске осенью 1945-го. Из эшелона, который я встречал, на перрон сначала выскочили солдаты с автоматами, а затем сотни японцев, которые сразу начали деловито озираться и переговариваться по-своему. Невысокого роста, черноволосые и все на одно лицо, как мне тогда показалось, они как будто приехали в гости и не замечали охранников. По приказу главного офицера с саблей они быстро выгрузили вещи из вагонов, и, построившись в колонны, пешком отправились в лагерь. Зона, где они потом содержались, располагалась недалеко от станции, на том месте, где сейчас находится Красная площадь. Позже мне часто приходилось сталкиваться с ними, они работали и на станции, и на ПВРЗ. Своим веселым нравом и трудолюбивым характером они сразу завоевали уважение среди наших рабочих, которые сначала посмеивались над их куцыми движениями на работе, но японцы показали нам, как надо работать» 15

Сюжет третий.

Японцы из села Тюльково

Из воспоминаний Николая Перфильевича Мосина, жителя села Тюльково Балахтинского района Красноярского края.

- Когда мне было всего девять лет, в нашем селе находилась небольшая группа японских военнопленных… Их было человек двадцать-тридцать. Командовал ими унтер-офицер. Занимались они тем, что крошили на мелкую соломку картофель, сушили его в больших русских печах и упаковывали в мешки. Потом этот картофель отправляли в Норильск. Солдаты часто угощали нас этой картошкой. Очень вкусной была... Население к ним относилось добродушно, теплой одеждой делились, по мелочам помогали. Но все равно многие японцы умерли зимой и похоронены на краю тюльковского кладбища. Там на их могилах стояли березовые колышки с номерами...

Когда весной пришло сообщение о репатриации их на родину, они за одну ночь починили, выстирали и погладили остатки формы, построились утром и под гармошку с песнями прошли по деревне. Один из них научился за год на гармошке играть... Каждому, у кого жили или кто помогал им чем-то, оставили что-нибудь на память: кто расческу, кто просто пуговицу от мундира, кто какую-нибудь самоделку. Днем за ними приехали...16

Сюжет четвертый.

Розовые блокноты

Из воспоминаний Чупровой (Луцкевич) Тамары Григорьевны, в 1945 г. ученицы школы №14 г. Красноярска:

…В 1945 году в Красноярск пригнали пленных японцев. У них были разлинованные розовые блокноты, которые они меняли на продукты питания. Мама даст яиц, настряпает пирожков (родители держали коз, кур) и мы бегали меняли еду на драгоценные блокноты. Вскоре у нас было достаточно блокнотов, на которых можно было писать…17

Спиридонов М. Н. Японские военнопленные в Красноярском крае (1945-1948 гг.): проблемы размещения, содержания и трудового использования.18

….Управление лагеря № 34 располагалось в г. Красноярске и насчитывало 11 лагерных отделений общей численностью на момент организации около 15 тыс. человек. Большая часть лаготделений находилось в черте города и его окрестностях, недалеко от крупных промышленных предприятий и на железнодорожных станциях. Так, лаготделения №№ 1, 2 и 7 были приписаны к паровозовагоноремонтному заводу (ПВРЗ), 4-е лаготделение прибыло для работы на заводе № 4 (им. Ворошилова), 5-е – на завод № 703 (Комбайновый), лаготделение № 6 было создано при Канском рудоуправлении треста «Востсибуголь», 7-е и 8-е – для работ на рудниках треста «Енисейзолото» Северо-Енисейского района, лаготделение № 10 – для треста «Дорстрой» Красноярской железной дороги, лаготделение № 11 – для Красноярской ТЭЦ.

Лагерное управление № 33 с центром в г. Абакане в своем составе имело семь лагерных отделений, расположенных на территории Хакасской автономной области с общим количеством военнопленных 6500 человек. Лагерные отделения №№ 1 и 2 были дислоцированы на объектах треста «Хакасуголь» в г. Черногорске, 3-е лаготделение было организовано при стройуправлении № 3 Министерства строительства топливных предприятий, 5 и 6-е лаготделения были направлены для работ на тресте «Хакасзолото», а 7-е располагалось на строительстве Абаканского оросительного канала при республиканской конторе «Водострой».

Кроме двух лагерных управлений на территории Красноярского края находились 434-й и 436-й отдельные рабочие батальоны (ОРБ) численностью около 750-800 человек в каждом. ОРБ № 434 частично дислоцировался в г. Красноярске и на станции Ачинск, а ОРБ № 436 на станции Ключи и в с. Назарово.

Таким образом, география размещения прибывшего в Красноярский край 23-тысячного контингента была весьма обширной. Японские военнопленные располагались от Северо-Енисейска на севере и до Хакасии на юге края, – на территории протяженностью с севера на юг более 900 км.

….Проживание военнопленных за пределами лагеря категорически запрещалось….Естественно, в силу ряда причин далеко не во всех лагерях эти требования строго выдерживались, а зачастую и грубо нарушались. Большинство лагерных отделений на территории края были оборудованы наспех и далеко не полностью соответствовали установленным требованиям. В лагерном отделении № 3 при организации лагеря не были проведены соответствующие мероприятия для приема военнопленных. Японцам, прибывшим в декабре 1945 г. пришлось жить в палатках в 30-40 - градусный мороз. В деревне Овсянка японские военнопленные были размещены по избам и жили бок о бок с местным населением и свободно перемещались по деревне.

Возраст основной массы военнопленных составлял от 18 до 45 лет, т.е. это были люди вполне трудоспособного возраста. Однако были и несовершеннолетние среди японских военнопленных - 198 человек (т.е. 1%) в возрасте 15-17 лет…Эту ситуацию можно объяснить тем, что в 1945 г., когда Япония несла большие потери на Южных фронтах, из Квантунской армии перебрасывались самые боеспособные части, и их приходилось доукомплектовывать несовершеннолетними подростками.

Социальный состав, как видно из анкет, учетных карточек и этапных списков (7 тыс. чел., на которых есть такие данные) выглядит следующим образом: более 45% – это крестьяне; 30% – рабочие; 20% – служащие, 5% – все прочие (буржуазия, духовенство, интеллигенция). Среди военнопленных были люди самых разных профессий: строители, агрономы, сталевары, плотники, учителя, водители, чиновники, водопроводчики, инженеры, землевладельцы, кочегары, наборщики типографий. Попадались и довольно редкие и необычные профессии, такие, как администратор в театре, актер, поэт, или «администратор высшего общества в Манчжурии». Профессию «военный» в анкетах указали менее 1% опрошенных как офицеров, так рядовых и унтер-офицеров. Скоре всего, многие просто скрывали, что они кадровые военные, боясь последствий.

Условия содержания и питание японских военнопленных

В архивных фондах содержались и частично вводились в научный оборот разные цифры умерших японских пленных – от 37 872 до 62 068 чел., что составляло максимально до 9,7% от общего числа взятых в плен 639,8 тыс. человек. По подсчетам японской стороны количество умерших в советском плену определялось в 60-70 тыс.

…Еще до начала боевых действий в августе 1945 г. Квантунская армия была значительно ослаблена. Во многом это было связано с тем, что в конце войны Япония несла большие потери на Тихом океане, и из Маньчжурии на южные фронты были переброшены наиболее боеспособные части, а остальные доукомплектовывались «тотальниками» (попавшими под тотальный призыв), либо очень молодыми 17-18 лет, либо людьми пожилого возраста. Часть эшелонов, прибывших в Красноярский край (№№ 42199,42151,42187), в большинстве своем как раз и состояла из тотальников, призванных в японскую армию в апреле-мае 1945 г., а до этого освобождавшихся от призыва по состоянию здоровья.

Из воспоминаний Ивао Питер Сано, японского военнопленного:
«Квантунская армия была практически не оснащена боеприпасами. Все оружие отправлялось на юг Тихого Океана, где шли бои. Мы сильно страдали из-за отсутствия боеприпасов и топлива. Чтобы доставить груз, приходилось собственноручно толкать машину по ухабистой дороге. Многие падали замертво от усталости и недоедания».

Из воспоминаний Сато Тосио, офицера связи в г. Даньдун в 1945 г.: «Новобранцы…очень слабые 18-19 лет, многие из них были больные, плохо обмундированные и обутые, даже холодное оружие у них было из бамбука. Но и у нас тогда продуктов не хватало, питание было очень скудным. Большинство прибывших офицеров также были очень молоды – 19-20 лет, без опыта боевых действий, но все патриотично настроенные и рвущиеся в бой».

…В соответствии с инструкциями осуществлялись подъем военнопленных и отбой, вывод на работы, питание, утренняя и вечерняя поверки, свободное время и т.д.
Распорядок дня лагерного отделения № 3 лагеря № 34

1. Подъем – 6.00
2. Перекличка – 6.30
3. Завтрак – 7.00
4. Вывод на работу – 7.30
5. Обеденный перерыв – 14.00 –15.00
6. Окончание работы и ужин 19.00 – 20.00
7. Вечерняя поверка – 21.00
8. Отбой ко сну – 22.00


Согласно инструкциям продолжительность сна и рабочего времени должны были быть не менее 8 часов, питание трехразовым: завтрак, обед и ужин. Норма в жилом помещении («квадратура») на одного человека была положена не менее 2 кв. м. Каждому военнопленному полагался полный комплект зимней и летней одежды и обуви, белье, постельные принадлежности…

Наказания, применяемые к военнопленным, регламентировались дисциплинарным уставом Красной Армии. Начальник лагеря, в соответствии с параграфом № 22, имел право: объявить выговор перед строем на поверке; объявить выговор в приказе, подвергнуть простому аресту с содержанием на гауптвахте до 20 суток и строгому аресту до 10 суток. Кроме того, он мог лишить военнопленного, совершившего проступок, права переписки на срок до двух месяцев или права пользоваться деньгами на тот же срок.
Военнопленные, которые регулярно нарушали режим, «имели склонность к побегам» или неблагожелательно отзывались о советском строе, направлялись в штрафной батальон. Такие штрафные подразделения были созданы в соответствии с приказом НКВД СССР № 00311 «О сформировании отделений, взводов, рот и батальонов из числа военнопленных содержащихся в лагерях НКВД», а также секретным приложением к приказу «О штрафных подразделениях, организуемых из числа военнопленных и интернированных, содержащихся в лагерях НКВД».

Штрафников направляли на самые трудные участки работ, лишали добавочных норм питания и переписки. Для наиболее злостных нарушителей режима в штрафных подразделениях существовал карцер. А при систематических отказах от работы военнопленные могли быть привлечены и к уголовной ответственности.
Все дела о преступлениях, совершенных военнопленными, рассматривались военным трибуналом по законам СССР.

Согласно Женевской конвенции от 27 июня 1929 г. каждый военнопленный имел право в недельный срок после прибытия в лагерь послать сообщение своей семье о своем пленении и состоянии здоровья. Право при первой возможности сообщить на родину о своем нахождении в плену предусматривалось и в советском «Положении о военнопленных» от 1 июля 1941 г. Однако вопрос о переписке военнопленных японцев был поднят лишь 3 июля 1946 г. в докладной записке министра внутренних дел СССР С.Н. Круглова на имя И.В. Сталина, В.М. Молотова и Л.П. Берия «О целесообразности разрешить переписку между военнопленными японцами и их семьями». Сама же переписка официально была разрешена только 22 октября приказом МВД СССР «О введении в действие инструкции о порядке переписки военнопленных японцев с их семьями, проживавшими в Японии, Маньчжурии, Корее». Согласно специальной инструкции для посылки почтовых отправлений военнопленными японцами из СССР была установлена специальная стандартная «почтовая карточка военнопленного» с местом для обратного ответа, письма, отправляемые не на бланках и в другие страны, не принимались. Каждому военнопленному разрешалось отправить своим родственникам одно письмо в три месяца, военнопленным, перевыполняющим норму на производстве, разрешалось отправить два письма в три месяца.
Снабжение военнопленных продуктами питания в красноярских лагерях.
Согласно нормам, установленных приказом наркома внутренних дел и начальника тыла Красной армии № 001117/0013 от 28 сентября 1945 г., каждому военнопленному полагалось:

Таблица I.5. Норма № 1 суточного довольствия военнопленных рядового и унтер-офицерского состава и норма № 2 для общегоспитальных больных военнопленных японской армии.

№ п/п

Наименование продуктов

Количество в граммах







Норма № 1

Норма № 2

1.

Хлеб из муки 96 % помола (норма № 2 мука 72 % помола)

300

200













2.

Рис (полуочищенный)

300

400

3.

Крупа или мука (из зерна пшеницы, овса, ячменя и бобовых)

100

100

4.

Мясо

50

50

5.

Рыба

100

100

6.

Жиры растительные (норма №2 животные)

10

10

7.

Овощи свежие или соленые

600

500

8.

Мисо (приправа к кушаньям из бобов)

30

30

9.

Сахар

15

20

10.

Соль

15

15

11.

Чай

3

3

12.

Мыло хозяйственное в месяц

300

300

13.

Молоко свежее

---

200

14.

Табак

---

10

15.

Спички (в месяц)

---

3 кор.

Составлено по: РГВА.Ф.1п. Оп.17а. Д. 7. Л .7; Военно-исторический журнал. 1991 № 4. С. 74-75.

Питание одного японского военнопленного обходилось бюджету дороже, чем питание военнопленного немецкого солдата. Как показано выше дневная норма японского военнопленного до 16 сентября 1945 г. обходилось бюджету в 4 руб. 06 коп., а с 16 сентября она была увеличена до 11 руб. 33 коп. Для сравнения: стоимость суточного питания военнопленного немца составляла до 16 сентября всего 2 руб.94 коп.
Стоимость суточной нормы продовольственного снабжения военнопленных бывшей японской и немецкой армий в 1945 – 1947 гг. (по основной норме).

Японской армии:

  • До 16 сентября 1946 г.- 4руб.06 коп.

  • с 16 сентября 1946. до 16 декабря 1947г.-11 руб.33 коп.

  • с 16 декабря 1947г.-11 руб. 27 коп.

Немецкой армии:

  • До 16 сентября 1946 г.-2руб.94 коп.

  • с 16 сентября 1946. до 16 декабря 1947г.-6 руб.49 коп.

  • с 16 декабря 1947г.-6 руб. 35 коп. 19

ЯПОНСКИЕ ЗАКЛЮЧЕННЫЕ НОРИЛЬЛАГА:

НЕИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ20

Норильлаг – (примеч.) исправительно-трудовой лагерь ГУЛАГа, находился в Норильске Красноярского края. Труд заключённых лагеря использовался на «Норильскстрое».

В норильском музее сегодня хранятся списки 172 японских подданных - заключённых Норильлага. В своё время нынешний директор музея Светлана Слесарева составила эти списки на основании данных красноярского государтсвенного архива. Списки "норильских японцев" сотрудники музея ведут до сих пор, уточняя, дополняя, сверяя...

Первый японский подданный попал в Норильлаг в конце 1942 года. Предполагается, что это мог быть японский рыбак, нарушивший границу. До конца войны список японцев Норильлага пополнился ещё одним человеком, однако с 46-го года сюда стали направлять большие группы японских военнопленных: 17, 46, 45, 44 человека…Примечательно, что все они числились военнопленными, хотя многие из них не имели никакого отношения к военной службе.

Прибытие японцев в Норильск было замечено в лагере. Вспоминает Георг Леэтс, полковник эстонской армии, бывший заключённый Норильлага: "Событием был приезд в Норильск японских офицеров-военнопленных. Их сконцентрировали в нашем девятом лагере и определили на общие работы. Только врачи получили возможность заниматься своим делом. С японцами вполне можно было объясниться на плохом немецком языке. Итак, в нашем лагере ещё одним языком стало больше: румынский, немецкий, сербский... а теперь еще и японский".

История первая. Терио-сан

В списке военнопленных нет имени человека, который после освобождения остался жить в Норильске. Его зовут Сирата Терио. Единственный японец, полвека проживающий в Норильске, Терио-сан прекрасно говорит на русском, родной же язык забыл окончательно…

Сирата Терио родился 1 апреля 1925 года на Южном Сахалине. Отец Терио работал учителем в школе на Сахалине. Он умер, когда Терио было три года. Своим отцом Сирата долгое время считал старшего брата. Первый класс Сирата закончил на Сахалине в японской школе. В классе были не только японцы, но и китайцы, корейцы, русские. Через год семья переехала в Манчжурию. Там Сирата закончил школу и поступил в военное училище. Терио-сан говорит, что именно обучение в училище помогло ему впоследствии стать одним из уважаемых работников Норильского комбината.

За год до окончания училища, в 1945 году, в Манчжурии начался переполох. Всем жителям в срочном порядке стали выдавать справки-пропуска и советовали покинуть страну. Поезда, корабли, любой вид транспорта были переполнены. Вскоре справка стала бесполезной: русские перекрыли выезд из Манчжурии. Оставшиеся устраивались кто как мог. Сирата сначала ночевал у друзей, затем в специально организованных приютах. Многие жители ночевали прямо на улице, вместе с детьми и стариками. "От голода я стал вором",- вспоминает Терио-сан. С двумя приятелями он украл и продал двух лошадей. Китайцы арестовали их и передали в русскую комендатуру, а военный трибунал приговорил всех троих к 10 годам лишения свободы. Было это в августе 1945 года.

В пересыльных тюрьмах Терио-сан находился почти год. Наконец, летом 1946-го вместе с несколькими десятками японцев его по Енисею отправили за две тысячи километров в Дудинку.

По прибытию в порт Дудинка в конце лета 1946 года повели организованно в баню, одежду "прожарили", получили номера и после осмотра врача опять началась сортировка. Терио не знал русского языка и мог только наблюдать, как одних направляли в одну сторону, других - в другую. Получилось так, что в его стороне стояли только несколько человек. "Ну, думаю, сейчас точно расстреляют!",- вспоминает он сегодня. Однако оказалось, что всю группу направляют в Норильск, а его оставили в Дудинке на разгрузке барж и пароходов. Вскоре Сирата встретил ещё одного японца, которого не сразу узнал - земляк был черным от угольной пыли. Жили в палатке, кормили неплохо. Да и разгружали часто продукты, а, значит, была возможность кое-что припрятать. Именно по этой причине здесь не задерживали заключённых и через месяц многих перевели в Норильск. Сирата попал в десятую зону Горлага, где до конца срока добывал уголь и рыл шурфы, работал токарем на механическом заводе, рабочим на руднике "Медвежий ручей".

За добросовестный труд Сирата сократили срок, и вместо десяти лет он отсидел семь. Получил паспорт без гражданства. Освободившихся японцев из Норильска вывозили организованно в сопровождении врачей на родину. Сирата же в 1956 году не успел к организованной отправке, так как находился в тундре. Остался в Норильске, через шесть лет обзавелся семьей. Валерия Семёновна, жена Терио, родила троих детей. Теперь Терио Сирата - единственный в Норильске этнический японец, ветеран труда, заслуженный работник комбината.
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного iconМетодические материалы для проведения в общеобразовательных организациях...
Красноярский краевой институт повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования

Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного iconМетодические рекомендации по организации и проведению в общеобразовательных...
Методические рекомендации по организации и проведению в общеобразовательных организациях

Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного iconПравительство красноярского края постановление
Жилищного кодекса Российской Федерации, статьей 103 Устава Красноярского края, статьей 15 Закона Красноярского края от 27. 06. 2013...

Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного iconМетодические рекомендации по проведению социально-психологического...
Минобрнауки России от 16 июня 2014 г. N 658 г. Москва "Об утверждении Порядка проведения социально-психологического тестирования...

Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного iconМетодические материалы г. Красноярск 2013год Министерство культуры...
Социальная поддержка и реабилитация инвалидов в вопросах и ответах. Методические материалы. Выпуск №2

Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного iconУказ губернатора красноярского края об утверждении порядка выдачи удостоверения
Устава Красноярского края, Законом Красноярского края от 10. 12. 2004 n 12-2703 "О мерах социальной поддержки ветеранов", Законом...

Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного iconПравительство красноярского края постановление
Устава Красноярского края, Законом Красноярского края от 07. 07. 2009 n 8-3568 "Об обеспечении равной доступности услуг общественного...

Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного iconПравительства Красноярского края
Закона Красноярского края от 18. 12. 2008 №7-2658 «О социальной поддержке граждан, проживающих в Эвенкийском муниципальном районе...

Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного iconОб утверждении государственной программы красноярского края "развитие...
Бюджетного кодекса Российской Федерации, статьей 103 Устава Красноярского края, Постановлением Правительства Красноярского края от...

Методические материалы для проведения в общеобразовательных организациях Красноярского края Урока памяти, посвященного iconСценарий митинга-концерта 29 Концерты и праздничные программы 33...
Сценарий губернаторского приема, посвященного Дню Победы в Великой Отечественной войне 1941-945 г г. 18

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Все бланки и формы на filling-form.ru




При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
filling-form.ru

Поиск