Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского


НазваниеИздание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского
страница36/41
ТипДокументы
filling-form.ru > Договоры > Документы
1   ...   33   34   35   36   37   38   39   40   41
Самость и процесс субъективации

Психоаналитическая теория имеет отношение в первую оче­редь к функционированию психических инстанций и не опи­сывает субъекта, в котором они содержатся. Однако в терми­нах инвестирования либидо объект импульсов может передать часть объектного либидо Я, которое при этом инвестируется

479

вторичным нарциссизмом; тогда можно противопоставить Я и самость.

Но описание наблюдателями привязанности маленького ребенка и интеракций, характеризующих эту привязанность, приводит к исследованиям развития самости. Это как психо­аналитические, так и нейробиологические работы.

Последователи Фрейда, занимавшиеся детским психоана­лизом и ранним развитием функционирования психики, рабо­тали над этой проблемой: кляйнианцы предложили описание депрессивной фазы, которое было развито Д. Винникоттом (1949). Он рассматривает «селф» (самость) как аспект этой депрессивной позиции, при которой наевшийся, но ненавидя­щий младенец замечает, что его мать и он сам продолжают су­ществовать несмотря ни на что. Так формируется эта самость, которую, следовательно, можно определить как способность чувствовать свою непрерывную психическую жизнь.

В неврологических науках нельзя избежать упоминания о формировании самости. М. Жаннро (1991) определяет процесс субъективации, исходя из принципа самоорганизации нервной системы: «Устранение некоторых синапсов и стабилизация других приводит, таким образом, к моделированию мозга в за­висимости от опыта животного или в зависимости от воздей­ствий со стороны окружающей среды» (Jeannerod, 1991, р. 126). Самоорганизация самости изображается по избирательной модели: «Представляется, что существует прямая связь между нервной деятельностью и тем, как мозг организуется в ходе дозревания» (Jeannerod, 1991, р. 127).

Возможно ли пойти дальше и описать процесс субъектива­ции на основах установки синаптических связей как непрерыв­ный процесс взаимодействия между нервно-мозговым функци­онированием и рождением субъекта в его мире? «Таким образом, можно, наконец, постулировать, что индивид в ходе своей соб­ственной деятельности формирует самого себя (биологически и психологически) на основе материалов, полученных при рожде­нии. Эта гипотеза самоорганизации (т. е. самоселекции) может служить для иного рассмотрения связей между биологией и пси­хологией. Можно предположить, что на уровне синаптического функционирования нервная деятельность усиливает эффектив-

ность передачи. На уровне поведения активная двигательная деятельность делает возможным обучение, укрепляет психомо­торную координацию и стабилизирует перцептивные образы. На когнитивном и психическом уровне задавание вопросов с помощью речи, любопытствующее исследование окружающей среды строит межличностные отношения» (Jeannerod, 1991, р. 127-128). А. Бургиньон (1989) выражает аналогичные взгля­ды: «Живая материя эволюционирует в направлении возра­стающей сложности вследствие своих способностей к самоор­ганизации, под двойным давлением законов, управляющих внутренней соразмерностью организмов и их взаимодействий с окружающей средой. По мере усложнения организации внут­ренние принуждения начинают преобладать над внешними воз­действиями» (Bourguignon, 1989, р. 7-8).

Нет необходимости далее излагать положения, описываю­щие континуум между синаптическими организациями, функ­ционирование самости и способы ее вступления в межлично­стные отношения. Во всяком случае, именно на этой гипотезе были основаны работы психоаналитиков развития.

Теория привязанности, самость и вступление в межличностные отношения

Известно, что многочисленные исследования новорожденно­го показывают наличие весьма ранних психических репрезен­таций, относящихся к существованию ухода, связанного с кормлением. Другими словами, как это доказал Даниель Штерн (1985), младенец пользуется своей амодальной сен-сорностью и своей эмоциональной жизнью, чтобы построить одновременно ядро самости (в смысле постоянного ощуще­ния жизни) и основы межличностной жизни (Stern, 1985). Этот автор в то же время напоминает о том, что привязан­ность является основой тех повторяющихся и гармоничных интеракций, благодаря которым на основе случайных обсто­ятельств в жизни младенца появляются события, состав­ляющие эпигенетическую основу «сценариев», призванных составить в будущем историю этого младенца, которая впос­ледствии реактивируется в соответствии с воззрениями «дар-

481

винской неврологии» Эдельманна8. Д. Штерн также показал, что самость вступает в межличностные отношения, когда ин­терактивный опыт грудного младенца в начале второго полу­годия первого года жизни позволяет ему не только получить знание о постоянстве объекта, но и организовать метатеорию его психического функционирования.

Другие «психоаналитики развития» пользуются теорией привязанности, чтобы говорить об опыте «мы», который они противопоставляют опыту зарождающегося Я: к ним принад­лежит Роберт Эмде (1989)9. Но эти психоаналитики описыва­ют в своих работах исследования в лаборатории, с «лаборатор­ными детьми». Мы считаем (Lebovici, 1990), «что настоящий ребенок строит свои психические репрезентации в том числе исходя из конструкций своей матери: они являются результа­том ее желания беременности и ее предсознательных мечтаний, которые, продолжая родословное древо семьи, передают ребен­ку межпоколенческий мандат судьбы»10 (Lebovici, 1960). Они свидетельствуют также о ее желании материнства, восходящем к детству, и о ее бессознательных эдипальных конфликтах: ее фантазия состояла в том, чтобы, подобно своей матери, дать ребенка своему отцу; таким образом, дедушка младенца с ма­теринской стороны является также и отцом — родителем — новорожденного. Этот фантазийный ребенок помогает матери вжиться в ее материнскую роль, а родителям — в родительскую роль.

Фантазийный ребенок оправдал много метафор; здесь без сомнения следует припомнить две из них:

1. Винникотт в своей статье под названием «Роль зеркала матери и семьи в развитии ребенка» (1971) писал, что ребенок, смотрящий на свою мать, видит две вещи: ее зрачки и мать, смо-

8 Циг. по: Rosenfield I. Uintelligence de la memoire. Paris, 1989.

9 См. по этому вопросу: Sameroff A., Emde R. (ed.) Relationship
disturbances in erly childhood. A developmental approach. Press, 1989.

10 Можно заметить, что в этом мы радикально не согласны с нашими
американскими коллегами, определяющими этим термином переда­
ющуюся по наследству модель привязанности.

трящую на него. Его мать, следовательно, видит, что ее ребенок смотрит, как она смотрит на него. Так закладывается бесконеч­ная игра зеркального общения; ее следует рассматривать как ос­нову репрезентации самости и материнства: эта метафора пред­полагает доступ к межличностным отношениям (Winnicott, 1971).

2. Бион предложил другую метафору — метафору способ­ности матери к мечтаниям11. Этот автор напоминает, что мать может с помощью своей фантазийной деятельности «обезвре­дить» идентификационные проекции своего ребенка, которые он адресует своим материнским репрезентациям.

Итак, мы наконец описали трех детей:

  • лабораторного ребенка, который строит свои репрезентации-
    представления в рамках интеракций; он делает это активно,
    пользуясь своей программой развития и, в частности, рабо­
    чей моделью привязанности. Это младенец, превратности раз­
    вития которого можно оценить, в частности, с помощью пара­
    дигматического аппарата М. Эйнсворт, что дает возможность
    вести интересные исследования (Fonagy, 1991). Это ребенок,
    которого понимают с помощью эмпатии; эмпатия может стать
    конструктивной благодаря использованию творческих мета­
    фор и таким образом сблизить:

  • настоящего ребенка репрезентации, т. е. такого, каким он пред­
    ставляет свою самость, и такого, каким он представляет себе мир;
    и настоящего ребенка конструкции, такого, каким он себя ри­
    сует или рассказывает в последействии эпизодов своего сце­
    нария, который впервые был написан при обстоятельствах,
    ставших событиями в развитии интерактивного общения, по­
    вторяющегося во времени и лишенного монотонности.

В личном сообщении Моника Пиноль-Дуръез напоминает, что начиная с 1960 г., когда я писал в своей статье о рождении объектной связи, что «младенец инвестирует свою мать еще до
11 См. в этой связи: Lebovici S. Le psychanalyste et la capacite a la reverie de la mere // R. Franc. Psychanal. 1987. 52. 5.1317-1346.
483


того, как он воспринимает ее», я имел в виду, что «если инвес­тирование Я закладывает основу осознания объекта, представ­ление о своих собственных границах, телесное Я строится так­же исходя из нарциссических инвестиций, близких к самости в понимании "психоаналитиков развития"» (Lebovici, 1960). Чувство Эго «необходимо, чтобы возникло чувство реальнос­ти объекта»12.

Этот ребенок рассказывает о себе, и при анализе взрослых с этой точки зрения его можно обозначить как опыт повествова­ния или историзированный роман. Переход от первоначально­го сценария к его изложению стал темой работ, которые возвра­щают психоаналитика, исследующего генезис межличностных отношений в лаборатории, к его кушетке — отсюда он может свидетельствовать о рождении процесса субъективации и явле­ниях десубъективации.

О процессе субъективации

В своем сообщении под названием «субъекте» Реймонд Кан (1991) осуществляет полный анализ этой темы у Фрейда и предлагает нашему вниманию очень подробный свод различ­ных смыслов, которые психоаналитики придавали понятию самости (Cahn, 1991).

Он также отдает должное Кохуту, на которого «психоана­литики развития» слишком часто забывают ссылаться: в сво­ем докладе Р. Кан отмечал, что «...в том, что происходит при аффективном архаическом переносе, репрезентации играют лишь ограниченную роль или вовсе никакой. Отсюда необхо­димость такого инструмента коммуникации и понимания, как эмпатия» (Cahn, 1991, р. 32).

Согласно этой концепции, субъект является вначале — и на некоторое время, по меньшей мере, до сепарации, осуществля-

12 См. также по этому поводу русский перевод: Лебовиси С. Объектные отношения у ребенка. Генетическое исследование объектных отноше­ний // Антология современного психоанализа / Под ред. А. В. Россо-хина. М.: ИП РАН, 2000. Т. 1. С. 461-483.- Прим. Н. К. Асановой.

емой третьим, отцовским персонажем эдипальной ситуации — объектом объекта, т. е. — как мы знаем — объектом громадного нарциссического инвестирования. Таким образом, репрезента­ции самости сразу же идеализируются. Достаточна ли эта тео­рия, чтобы понять зарождение субъекта? Есть ли необходи­мость долго останавливаться на предположениях Хайдеггера, вновь прочтенных Кожевом и продолженных Лаканом? В этом мы можем усомниться после прочтения книги М. Борш-Якоб-сен (1990). Приведем следующие несколько строк из этой ра­боты: «Мы думали, что поняли, что объект А является высшим идентификационным объектом, тем, с чем мы идентифициру­емся, находясь на грани небытия, чтобы поддержать себя не­много в нашем желании. Но мы еще ошибались. Нам еще пред­стояло научиться — не быть больше этим объектом, оторваться от него, утратить его окончательно» (Borch0Jacobson, 1990, р. 281). Субъект, чувствующий свое существование и функци­онирование на основе самоорганизации своей синаптической сети, как мы видели, не смог бы, без сомнения, самостоятельно определить значительность нарциссического инвестирования самости. Оно требует, однако, чтобы каждый чувствовал свою психическую жизнь непрерывно: это подтверждает интересное исследование случаев «десубъективации». Клиническая об­ласть этого исследования, в основе которого лежат «нарцисси-ческие повреждения», описана в сообщении Р. Кана (Cahn, 1991).

Эта значительная работа подтверждает важность «ребенка самости». Мы предлагаем обозначать так ребенка, который за­рождается, видимо, собственной способностью к самозарожде­нию его представлений -репрезентаций себя и мира. Но это ка­жущееся самозарождение требует на самом деле генетической программы, продолжающей свое действие после рождения, и дает возможность рождения синаптической самости, облада­ющей тенденцией к самоорганизации уже по причине деятель­ности нервной системы, но, как мы убедились, и благодаря интеракциям ребенка с окружающей средой.

Результатом этого является ребенок привязанности: он — носитель переданной системы, моделирующей типы репрезен­таций себя, которые организуются через повторение интерак-

485

ций и постепенно начинают опираться на сценарии, изменяю­щие их способы выражения.

Но самость человеческого ребенка строится и через огром­ное нарциссическое вложение, которое ему посвящает его мать, делающая его при этом хранителем своей предсознательной и бессознательной сексуальности: это ее воображаемый и фанта­зийный ребенок.

Здесь мы приближаемся к теории всеобъемлющего соблаз­нения, недавно предложенной Лапланшем (1987). «Загадочные значимые» являются орудиями соблазнения матери, которая предоставляет ребенку необходимый уход в соответствии со своей культурой, пользуясь своей собственной бессознатель­ной инфантильной сексуальностью. Мы узнаем из этой рабо­ты, что мы постоянно старались учитывать также и способнос­ти ребенка к организации проторепрезентаций материнского ухода, что приводит нас к описанию фантазийных интеракций (Laplanche, 1987).

Надо ли идти дальше, представляя себе, что следует найти непрерывную связь между ребенком привязанности, близким к экспериментальной психологии, и ребенком опосредованного временем повествования: эта попытка требует работы на стыке различных областей познания. Эти связи остаются гипотетичес­кими, но становится необходимым принимать во внимание рабо­ты, ведущиеся в областях, противоположных нашей обычной деятельности; следовательно, становится неизбежным время от времени перестраивать некоторые наши теоретические гипотезы.

Ребенок привязанности и ребенок психоанализа

Мы попытались выяснить, какие выводы можно сделать из работ Боулби по развитию. В заключение этой работы мы мо­жем сделать два таких вывода.

  1. Наиболее известный аспект касается обращения к этологии
    животных и критики фрейдовской теории рождения объекта. Без
    сомнения, сегодня уже невозможно сохранять верность фрейдов­
    ской метапсихологии в том, что касается рождения объекта.

  2. Менее известный аспект этих работ касается внутренней
    модели привязанности, которую последователи Боулби, как и

он сам, описали, исходя из когнитивных моделей, которые лег­ли в основу понятия трансгенерационной передачи.

Мы постарались показать, что психоаналитические работы не должны обходить вниманием экспериментальные исследова­ния зарождения самости, но в клинической работе нельзя закры­вать глаза и на другие данные, относящиеся к психоаналитичес­кому опыту, особенно во время консультаций ребенка младшего возраста с его родителями. На этих консультациях выясняется место этого ребенка в древе жизни семьи. Так вырисовывается филиация и связанные с ней фантазии, посредством которых она придает смысл обстоятельствам, становящимся в последей­ствии событиями и поддерживающим излагаемый сценарий, который ложится в основу нашей клинической и терапевтичес­кой работы. Эта работа над филиацией фантазий дает возмож­ность подкрепить принадлежность ребенка к его культуре, к культуре его родителей.

Вместо эпилога

Тимоти девять лет: он сын молодой женщины, которая презира­ет мужчин, особенно своего отца, который умер, когда ей было два года. Она была младшей из девяти детей. Она потеряла сво­его единственного брата, погибшего в дорожном происшествии при катании на мотоцикле. Ее муж потерял своего отца, который пропал и больше никогда с ним не виделся. Он занимается «сме­хотворными бюрократическими делами», а не своим сыном, ко­торый ничего не делает в школе и утомляет своих учителей так же, как и свою мать, которая даже бросила работу (она работала вместе с мужем), чтобы заниматься сыном.

В конце этой первой консультации Тимоти проявляет несо­мненную пассивность. Это видно и в явной аллегории образов: он рисует кота, который хочет поймать мышь; но мышь бежит быстро, и кот предпочитает лечь спать.

Вторая консультация: все идет плохо, надо устроить Тимо­ти в интернат! Когда мальчик остается наедине со мной, он рисует свою классную комнату, в которой четыре ряда по во­семь парт и тридцать два ученика; столы нарисованы тщатель­но и ровно. Затем стол учителя и его собственное место; это

487

место между партами учеников и учительским столом. Таким образом, его соученики находятся позади него. Они смотрят на него, а он их не видит. А когда учитель ненадолго уходит, он поворачивается к своим товарищам и «запускает» в них мячом; потом ученик, который в отсутствие учителя отвечает за тиши­ну в классе, докладывает, что Тимоти устраивает беспорядок. Другими словами, он видит своих товарищей, которые могут смотреть на него, только в отсутствие учителя.

Его отец сразу замечает такое расположение фигур на ри­сунке сына, когда я приглашаю его в кабинет вместе с супру­гой. Он смотрит на рисунок своего сына, который сын не захо­тел спрятать. На вопросы своего отца он отвечает: «Я тебе сделаю рисунок на "Папин праздник"». Сначала он рисует вазу, на стенке которой он рисует цветок с лепестками: «Лютик... по нему можно узнать, любит ли человек масло... Нет, ромашка, с нее обрывают лепестки, чтобы узнать, любит, не любит и т. д...»

Мать вмешивается при этой оценке любви, испытываемой к отцу, чтобы подчеркнуть недостатки воспитания: «Утром Тимо­ти приходит к нам в постель и просит отца одолжить ему жену». Мать говорит при этом сыну: «Даже если я и буду спать с другим мужчиной, то не с тобой!» Тимоти продолжает рисовать и делает странное замечание: «Чтобы было видно цветы, нарисованные на стенках вазы, надо их осветить»,— и рисует на краю вазы «отра­жение окна». Отец замечает затем, что, если Тимоти посмотрит на него в зеркало, он увидит отражение своего отца и свое собст­венное отражение. Но при этом его ослепит солнце, и он сможет разве что узнать себя в своем отражении в стекле. Итак:

  • нет трансгенерационной передачи отцовского идеала Я;

  • отец обесценен матерью;

  • нарциссическое вложение сына совершенно недостаточно; ведь он — еще один мальчишка в этой семье, неудачник по определению (!);

  • очень неопределенное основание самости, поскольку отец объ­
    являет, что его отражение не может ничего построить;

  • эта ситуация воспроизведена в рисунке школьного класса:
    когда учитель уходит, Тимоти не видит, что его видят, и он
    вынужден поднимать шум.

В общем сильный стыд за свое Я, которое не может про­биться к существованию.
1   ...   33   34   35   36   37   38   39   40   41

Похожие:

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского iconИздание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства...
Уроки французского психоанализа: Десять лет фран-у 714 ко-русских клинических коллоквиумов по психоана­лизу / Пер с франц. — М.:...

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского iconФинансовая помощь для обучения во Франции
...

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского iconОбразец заявления для оформления визы на детей в консульском отделе посольства франции
В компетентные органы рф, Франции и стран Шенгенского соглашения от гр. Сидорова Ивана Ивановича

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского iconОбразец заявления для оформления визы на детей в консульском отделе посольства франции
В компетентные органы рф, Франции и стран Шенгенского соглашения гр. Петровой Анны Васильевны

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского iconОбразец заявления для оформления визы на детей в консульском отделе посольства франции
В компетентные органы рф, Франции и стран Шенгенского соглашения от гр. Петрова Петра Петровича

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского iconОбразец заявления для оформления визы на детей в консульском отделе посольства франции
В компетентные органы рф, Франции и стран Шенгенского соглашения от гр. Петрова Петра Петровича

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского iconОбразец заявления для оформления визы на детей в консульском отделе посольства франции
В компетентные органы рф, Франции и стран Шенгенского соглашения гр. Петровой Анны Васильевны

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского iconОбразец заявления для оформления визы на детей в консульском отделе посольства франции
В компетентные органы рф, Франции и стран Шенгенского соглашения от гр. Петрова Петра Петровича

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского iconДипломная работа На тему: «Международные аспекты проблемы иммиграции во Франции»
История миграционной политики Франции с начала 20 века Опыт регулирования миграции во Франции. 7

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского iconВопросы к экзамену по истории зарубежной журналистики 17-19 вв. Первое...
Французская журналистика с первых своих шагов качественно отличалась как от немецкой, так и от английской периодики своей содержательностью....

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Все бланки и формы на filling-form.ru




При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
filling-form.ru

Поиск