Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть


НазваниеПриятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть
страница6/25
ТипДокументы
filling-form.ru > бланк доверенности > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

НЕ ЧАЙ
   На следующем семестре началась у нас трудная наука - Оперативная Хирургия и Топографическая Анатомия, или по нашему Оперативка с Топочкой. Этой кафедрой заправлял один профессор, полковник медслужбы Нечай. Была у профессора Нечая одна привычка - он на своих лекциях всегда чаек прихлебывал из здоровой белой кружки. И был на той кружке красивый рисунок Петропавловского Шпиля и с именной надписью с другой стороны - что-то мелкими буковками, а потом его фамилия довольно крупно, что со скамеек аудитории прочесть можно было. Мы на Факультете тоже чайком баловались. Правда кружек с дарственными надписями у нас не было, и чай мы хлестали из чего придется.
   Был у нас на курсе один курсант, Саня Хутиев, или просто Хут. Хут был мало известен за пределами нашего курса (исключая женские студенческие общежития Ленинграда). А профессор Нечай был весьма известен - председательствовал он в каких-то высоких научных кругах, где всякие именитые хирурги ему свои докторские диссертации на рецензии посылали. Наверное в этих кругах профессору его знаменитую кружку и изготовили. Но вот однажды у Хута появилась точно такая же кружка, как у профессора Нечая. Да и на обороте этой кружки красиво написано "НЕЧАЙ". Правда без мелкого текста. Хут эту кружку очень берег, сам чай из неё никогда не пил и никому не давал. Мы думали, что эту кружку ему сам Нечай подарил, или он ее каким-то иным обтазом у профессора надыбал. Ну и само собой разумеется, что такую реликвию беречь следовало.
   Пошли мы как-то раз в Хутовскую комнату на вечерние чаепитие. Чаёк грузинский, батон с маслом, кусковой сахар-рафинад - всё как полагается. Народу, человек пять-шесть собралось, на всех тары не хватает. Чай готов - ведерный кипятильник трёхлитровую банку до кипения быстро доводит. Как обычно - солдатским ремнём банку схватили, надо разливать. Смотрим, на Хутовской тумбочке кружка "Нечай" стоит. Заглянули в кружку, изнутри коричневый налет - значит всё же Хут её использует. Самого Хута на сей момент на курсе не было. Он, как обычно, вечерами на стороне со студентками предпочитал рюмкой чая баловаться. А была-нибыла, наливаем чай в кружку "Нечай". За этот вечер многие из этой кружки чайка попили.
   Пришел с гулянки Хут. Увидел свою кружку на столе, хватает её и сразу чай в форточку выливает со словами, что ему эта кружка кружка срочно нужна и чай из неё пить нельзя. После этого берёт кружку и ещё что-то из своей тумбочки и идёт в умывальник. Мы думаем, во как Хут обиделся, даже чая допить не дал - наверное пошёл свою реликвию отмывать.
   Через пару минут возвращается Хут. Совсем не злой, вполне довольный. На морде написано, что хорошо погулял, явно давление в семенных пузырьках не мучает.

   Мы: "Хут, ты уж извини, что кружкой Профессора Нечая попользовались".

   Хут начинает ржать: "Ну вы, мужики, даёте. Профессора Нечая! Ха-ха! Да я эту кружку за 30 копеек в Гостином Дворе купил".

   Мы: "Ну, а надпись?"

   Хут: "А что надпись? Я её на Микробах сделал - там есть такие буквы-переводилки, специально фарфор подписывать".

   Мы: "Хут, а нахрена ты профессорскую фамилию написал? Писал бы сразу "Иванов, Начальник Академии", или лучше вообще "Министр Обороны!"

   Хут: "Мужики, вы чё?! Какая фамилия?! Русским же языком специально для вас всех написано "НЕ чай".

   Мы: "НЕ чай?" - и точно "не чай", между словами пространство чуть больше, чем между буквами.

   Хут: "Когда я с блядохода прихожу, то я в этой кружке в марганцовке член полощу!"
   Какое-то чаепитие стрёмное получилось, без обычного удовлетворения...
Т.Т. БЕРЕЗОВ И Б.Ф. КОРОВКИН
   Гулянки гулянками, но на втором курсе еще изучают биохимию, науку сложную. Формулки там - как карта города! На Кафедре Биохимии была одна женщина - доцент Инга Стефановна Гавриленко. И считался этот препод самым грозным. Курсанты её боялись, уж очень она любила отработками закидывать. Не известно почему, но ещё задолго до моего поколения к ней приклеилась кличка "Хромосома". Да и после нас никто её иначе, как Хромосомой не называл.
   Раньше начальником той кафедры был академик генерал Борис Фёдорович Коровкин. Как только мы пришли на Биохимию, этот дядька ушёл в отставку и переехал в Москву. Но перед своим уходом умудрился одну вещь сделать - накатать новый учебник по Биохимии в соавторстве с неким профессором Т.Т. Березовым из МГУ. Этот учебник вышел в середине семестра, был довольно толковым, и что самое ценное - последнее новьё, кладезь свежей информации. Хромосома своего бывшего шефа боготворила. Она нам постоянно рассказывала о его научных достижениях, заставила нас немедленно сдать старые учебники Збарского и немедленно получить новые. В её речи "учебник биохимии" означал учебник Збарского и иные пособия. Новый учебник она почтительно и несколько смешно называла "Тэ-Тэ Березов и Бэ-эФ Коровкин". Только так. И от нас требовала, что бы мы его также называли. Ну мы и называли, чтоб не гневить Хромосому понапрасну.
   Саня Потехин себя особо учебой не загружал. Биохимию Шура пролетал на предельно малой высоте - учил ровно столько, сколько надо для троечки, пусть даже с минусом. Вот как-то раз на занятии Хромосома что-то его спросила, и Шуриного ответа самую малость до этого минуса не хватает. Сидит Хромосома и думает - отработку ему влепить или всё же трояк. Тогда она задает дополнительный лёгкий вопрос: "Скажите, Потехин, что вы знаете об авторе нашего нового учебника?"
   Шура: "Да там два генерала. Известные учёные. Оба были начальниками нашей кафедры, где один и изобрел клей "БФ" - в любом магазине СССР продается. Ну а другой изобрел пистолет "ТТ", используется в Советской Армии как табельное оружие!"
   А что, похоже. "ТТ" - Березов, и "БФ" - Коровкин.
ДВУХКОЛЁСНЫЙ ВЕЛОСИПЕД
   Тем, кто уже забыл, напомню - это так на биохимическом жаргоне связь орнитинового цикла с циклом трикарбоновых кислот Кребса называется. Схема реакций и ферментативных каскадов громоздкая и смешная - если расписать на бумаге, то чем-то на велосипед похоже.
   Уже под конец второго курса была у нас горячая пора на Биохимии - подготовка к зачёту. Заходит доцент Хромосома в нашу лабораторию и спрашивает, нет ли среди нас хорошего художника? А у нас в отделении был такой курсант - Виталий Руденко, по кличке Батя. Он детскую художественную школу закончил, рисовал прекрасно - все стенгазеты и боевые листки на его совести были. Наш замок сразу на него пальцем тычет: "Вот этот, Инга Стефановна, самый лучший мастер всего Факультета".
   Хромосома тогда и говорит: "Мне надо к следующей неделе сделать плакат с двухколесным велосипедом. И что бы было очень красиво - точно так, как картинка в одном американском журнале. Журнал и лист ватмана я дам, краски ваши. Так как это много времени займет, то к зачёту будет трудно подготовиться. Но если плакат будет красивым, то я вам зачёт без опроса поставлю! Понятно?"
   А чего тут непонятного? Шара подкатила - зачёт на халяву! Батя согласен - несите свой журнал и ватман. В конце занятия Хромосома притащила бумагу и толстую подшиву забугорной периодики. С торца выглядывает газетный обрывок - закладка. Виталик это взял и пообещал к зачётному занятию всё в лучшем виде сделать.
   Приходим на курс. Открывает Батя журнальчик где закладка. Там на одной странице красивая фотка спортсмена-велосипедиста, похоже реклама каких-то поливитаминов. Мужик с напряженным лицом крутит педали круто-навороченного спортивного велосипеда, от скорости все чуть смазано. На другой странице никакой картинки нет - начало непонятной научной статьи на английском языке, сплошной текст. Полистали мы эту статью. Статья огромная, страниц на сорок. В этой статье оказалось куча схем, биохимических реакций. Пролистали мы весь журнал. Все схемки исключительно черно-белые, мелкими формулками, а занимают по целому листу. Цветные картинки только в рекламных вклейках. И кроме того велосипедиста, что на странице с закладкой, никаких больше велосипедов нет. Наверное, этот плакат Хромосоме для личных целей нужен - типа как молодая, на стенку у себя дома или в кабинете повесить хочет. Да как угодно, за зачёт по Биохимии для неё можно хоть голого мужика, хоть Монну Лизу скопировать.
   Сел Батя за работу. Неделю ночами не спал, ваял как Репин. Крутой плакат отбабахал - повесь на стенку в любой студенческой общаге, все студенты обзавидуются. К назначенному времени приносит Батя на зачет свое творение. Заходит Хромосома и первым делом хвать свернутый плакат: "Ну что, Руденко, хорошо получилось?"

   Батя: "Инга Стефановна, я старался, ночи не спал, но вам судить!"

   Хромосома разворачивает ватман: "Товарищ курсант, вы перепутали. Вы мне свой настенный плакат принесли. Кстати, красивый. Немедленно идите на курс и принесите МОЙ плакат!"

   Батя: "Инга Стефановна, товарищ доцент! Это ведь и есть ВАШ плакат - тот самый двухколесный велосипед, полная копия со странички, где ваша закладка..."

   Хромосома берет журнал: "Руденко, так вы что, настоящий двухколесный велосипед мне нарисовали? Вообще-то я думала, что вы догадаетесь по статье. Двухколесный велосипед вот!"
   С этими словами она показывает нам журнальную разворотку, где обе страницы пестрят формулами, замкнутыми в одну гигантскую схему... Хромосома плакат назад Бате отдала. И пришлось ему сдавать зачет на общих основаниях. С первого раза пролетел, так как не готовился. Со второй попытки пересдал. А плакат этот из комнаты в комнату кочевал до самого шестого курса, а перед самым выпуском мы его отнесли на третий курс и там у тумбочки дневального оставили в наследство подрастающим поколениям.
   Всё же была мудрость в Уставе Вооруженных Сил СССР: "...приказ командира должен конкретно объяснять задачу, поставленную перед подчиненным. Формулировка приказа должна исключать любую возможность двойного толкования..."
ЗЕКИ-РЫЦАРИ
   К середине второго курса Коля занялся наукой по-серьёзному, и позвал он меня помочь ему эту науку делать. Он значит, будет специальнй порошок перед винтиллятором сыпать, а потом пробы брать с воздуха и поверхностей всего, что на складе лежит. Для каких-то своих расчётов надо было ему узнать, как быстро склад засрать можно, и при каких условиях это лучше сделать. Ну а мне надо было бегать с приборчиком таким, на часы с вертушкой похожим, скорось потока воздуха мерять.
   Но было одно неудобство - очень уж пыльным эксперимент был. Даже ручка по бумаге писать переставала. Но это мелочь. Коля синих фломастеров набрал. На морду можно респиратор надеть, а вот как форму от этой пыли защитить? Пошли мы к Логвиненко, прапору-хозяйственнику с первого курса, просить Б/У Х/Б, бывшее в употреблении хлопчато-бумажное обмундирование, или по-просту старую солдатскую форму. Тот прапор только на первых курсах старшиной по хозчасти службу нёс, никуда из своей конуры, что в "Пентагоне", не высовывался. Зато его весь Факультет знал, да и он многих помнил, так как все через его каптёрку прошли. Логвиненко нашу просьбу за просто так выполнил, потому что Коля на первом курсе его правой рукой был - бельевщиком, там постели да трусы перед прачечной собирал. Дал нам прапор два Х/Б, грязных, затёртых, рванных и без погон, зато идеально по размеру.
   Ну мы шинели сверху одели, бляхи на ремнях и сапоги почистили, разве что за исключением неподшитых подворотничков, вид стал у нас был весьма патрульнобезопасный. Сели мы в трамвай N50 и покатили от Финбана до самой Ржевки. Долго ехать. По приезду ещё часа четыре пыль по складу гоняли, пока нас дежурный домой не погнал. Даже умыться не успели - чумазые как черти, и на Х/Б слой пыли. Мы решили, что шинели одевать не будем, чтобы не пачкать. Сели в трамвай на самые задние места. Время позднее, вероятность нарваться на патруля минимальная. Сложили мы шинелки под сиденьем, сидим тихо и от нечего делать себе руки синим фломастером разрисовываем. Под зековские мотивы - перстни, там солнце на фоне срубленных деревьев, всякие змеи, ножи, надписи блатные. А фломастеры по цвету - ну натуральная татуировка. Короче вид у нас стал как у уркаганов со стажем. Ещё и коротко подстрижены мы были.
   Народу в трамвае немного, весь народ весьма солидный, в основном бабушки, правда на самых передних местах две молоденьких девчонки сидят - или ещё школа, или максимум первый курс. Тихонько сидят, видно боятся так поздно ехать. Вдруг вваливается какое-то подвыпившее гопное чмо. Тоже молодой, явно вот-вот в армию пойдёт. Оценил ситуацию и давай бабушкам хамить, до девчёнок приставать. Мы далеко, он нас не заметил. Ну кто на "пятидесятке" ездил, тот знает по какой глухомани промышленных районов этот маршрут проходит. Ни у девчёнок, ни у бабулек и мысли нет, чтобы сойти. В трамвае хоть при свидетелях, какая ни есть защита. И хам это прекрасно знает и этим пользуется. Полез до девчёнок лапать, не так чтобы уж откровенное насилие, но смотриться гадко. Пора вмешиваться.
   Коля встаёт, я за ним. Коля мне жестом показывает, молчи, мол, и следуй за мной. Подходим, где девицы сидят. Коля на гопника пальцы веером и скрипучим голосом медленно говорит, так это по-зековски, с придыханием: "Ну что ты тут тццянешь, фраер? Ну что ты весь на понтах, как на шарнирах? Что ты фуфло распустил, как говнило? А ну нитки с автозака скинул! Если мы с тобой до первой пересылки в этом тамбуре дочалимся, то там с нами пойдешь, поучим тебя кукарекать. Ну ты понял, без двух минут петух?"
   Гопника как подмелили. Я то просто дылда, а вот Коля ещё и атлет. Два таких зека на одну его бедную попочку! Подходит он к тамвайной двери, срывая ногти открывает в ней щель, едва достаточную, чтоб протиснуться наружу, и прыгает на ходу в ночь.
   Тут мы всё возможное обаяние включили и культурно перед окружающими извиняемся. Мол извините, товарищи, за грубость и вульгарные слова, мол ситуация вынудила. Да только похоже никто нам так и не поверил. Даже девчёнки спасибо не сказали. Всю оставшуюся дорогу народ ехал насупившись и только в передней части трамвая, а мы в гордом одиночестве сидели сзади. Ну оно и понятно, держаться от зеков лучше подальше.
ПЕРВЫЙ ВЗВОД - ПЕРВЫЙ ПРЫГ
   Наконец этот семстр пролетел и мы сдали летнюю сессию. Эх, обычно такая вольница после экзаменов накатывает, но не сейчас. Сейчас у нас по расписанию прыжковая подготовка. Дело в том что мы Первый Взвод. А первый взвод это группа подготовки врачей для ВДВ - воздушно-десантных войск. В этих войсках с самого момента их создания существует одно железное правило - прыгают все. От сопливого молодого солдата-свинаря на подсобке, до многозвёздного генерала, командующего этими самыми войсками - парашют на горб и с самолета в бездну гоп! Исключений не бывает. Точнее бывает, но нелегально и не так чтоб совершенно без прыжков. Нормальный десантник десантируется по нескольку раз в год, а тех кто не прыгает в ВДВ шибко не любят. Хотя если ты уже сед, лыс и многодетен, то прыгни в году пару раз, а остальные разы за тебя кто-нибудь постарется. Короче отдай свой офицерский червонец (тогда столько за каждый прыжок платили), а потом стой себе на площадке приземления и тыкай пальцем в небо с радостным воплем: "О! Вон я полетел!". Нам до такой ситуации по идее лет двадцать служить оставалось...
   Итак положено нам уехать на полтора месяца в настоящую десантную часть, там выучить нехитрое парашютное дело, сигануть свой первый раз, ну а потом, кто как... Кто не из ссыкливых, то и по три раза за день полетать умудрялись. Правда по закону можно только два раза. Точнее можно сколько хочешь, но больше двух прыжков за день не платили. Это если легально. А если за дядю, то он и платит. Получается не просто вшивые курсантские два пятьдесят, а еще и полновесная офицерская десятка сверху. А то и пятнаха, если "дядя" не жмот. Хоть и стрёмно чужой парашют на себя цеплять (пойми ты, как он его укладывал - видели мы, как асы купол в ранец ногами трамбуют), но всё равно прыжки мы полюбили - по нашим нищим меркам они были дельцем выгодным. Такими темпами на парашютиста-отличника можно было за неделю напрыгать. Положить в карман сотни полторы, а потом еще рисоваться хорошей цифрой на значке-парашютике... Вроде круто. Да только вся эта бравада возможна после грёбанного момента - первого прыжка! Вот уж по истине незабываемый миг...
   Воеводой с нами едет добрый дядька Ридкобород. Фамилия такая у этого полковника с кафедры ОТП, оперативно-тактической подготовки или "Тактики" по-нашему. У полкана значок на тысячу прыжков... Охренеть. Может брак заводской, ну там станок лишний нолик прилепил? Воевода классный, он уже лет десять, как с первым взводом по частям ездит. Курсантская молва его повадки разнесла - будет пить коньяк и прыгать столько раз, сколько самолёты летать будут. Запаску сам уложит, а основной купол заставит складывать курсанта - станет над душой и изготовится дать пинка, если что-то не понравится. Остальной дисциплиной ему заниматься особо некогда. Нас такой подход вполне устраивает.
   Вот добрый дядька Ридкобород появляется перед строем:

   - Ровня-а-асссь! Смирна-а-а! Поедем посредством автобусов. До вокзала. А там поедем посредством поезда. До Каунаса. А там поедем посредством машины "Урал" со срезанной кабиной десантного образца. До Пренаи. Повторяю для дураков: Литовская ССР, Каунасская Дивизия ВДВ, учебный парашютно-десантный полк, дислоцированный в посёлке городского типа Пренаи. Задачу уяснили?

   - Так точно, товщ полковник!!! - рявкают тридцать глоток.

   Посредством, так посредством. Вобщем, поехали в общем вагоне. Ридкобород пол пути рассказывал всякие воздушно-десантные страшилки, в основном как парашюты не расскрываются, а мужественные воины-десантники с такой незадачей доблестно справляются в воздухе, приземляясь живыми и невредимыми, лишь слегка побледневшими, но готовыми к выполнению поставленной задачи в полном объёме. Нас такие рассказы почему-то никак не вдохновляли и нашего боевого духа не поднимали. По Ридкобороду же выходило, что вроде настоящему десантнику парашют вообще не нужен - при желании и соответствующем моральном настрое с самолета и без него можно прыгать, а потом уже в падении чего-нибудь такое этакое придумать. Но потом Ридкобород ушел в вагон-ресторан, наказав нам покушать выданный в дорогу сухой паёк, и мы вернулись к привычному делу - карточным играм, глазениям в окна и попиванием припрятанных спиртных напитков. За то, что вернувшийся с вагон-ресторана полковник чего-то там унюхает, мы не переживали - после вагон-ресторана даже если его голову засунуть в цистерну с медицинским спиртом, то тот скажет, что воняет всего лишь гуталином от начищенных сапог.
   В Каунасе оказались рано утром. Встречают нас двое офицеров-десантников - майор и капитан. Майор был тыловиком того учебного полка, а капитан офицером ПДС - паршютно-десантной службы. Эта та самая зверская служба, что непосредственно к прыжкам готовит. Офицеры перед полковником вытянулись как молодые, но Ридкобород, хоть дядька и дюже военный, но добрый и демократичный. Нам он офицеров представил коротко: "Сыны! Это ваша мама, а это вообще бог". Так и стали эти офицеры для нас Мамой и Богом.
   Мучения начались часа через два. С Кауноского вокзала до Пренаи в открытом кузове "Урала" добрались за каких-то полчаса. Часть там стояла здоровая. Учили в той части сержантов-десантников, командиров самоходных артиллерийских установок. Была тогда такая аллюминиево-титаново-магниевая зверюга, "Ноной" обзывалась. Самоходка, не пойми какая. Не то супер-крупнокалиберный миномёт, не то короткая гаубица. Короче резвая пушка на гусеницах. Стреляет чем попало, своего боеприпаса мало берёт, больше расчитывает на подножный корм - чего там десантники у врага захватить умудрятся. На тот период, кроме какой-то хитронавороченной итальянской мины, что с электронным взрывателем сбоку, любой другой боеприпас приблизительного калибра к ней подходил. Ну и само собой разумеется, что сержат, сидящий в "Нонином" нутре должен был быть немножко сверхчеловеком. А для этого парашютно-десантная подготовка в этом полку зашкаливала за все физиологические параметры вида Homo Sapiens.
   Едва мы успели скинуть свои вещмешки и застелить кровати, как прозвучала команда Бога: "Шнурки! Предпрыжковая беговая подготовка двенадцать кэ-мэ! За мной строем бегом марш!" И всё радостно так, будто праздник какой-то... Кроссовки и кеды одеть не разрешил, заставил в сапогах бежать. Пробежали. У кого предынфарктное состояние, у кого пароксизмальная аритмия, у кого агонирующее дыхание Чейн-Стокса, у кого гипертонический криз, у остальных просто клиническая смерть. А Бог улыбясь пошел пить коньяк с Ридкобородом, приезд обмыть. Да-а, были люди в наше время, как говорил один военный поэт, давно правда.
   Мама нам особо не докучал - выдал постельное бельё и прикрепил к столовой. Потом выдал парашюты, ботинки, шлемы и десантные комбинезоны. Потом мы ему в складчину купили пузырь водки, столько же коньяка и глинянную бутылку благородного Рижского Бальзама. При виде водки и коньяка Мама одобрительно крякнул, а вот при виде Рижского Бальзама лишь удручённо вздохнул - ох уж эти "шприцы", так их в их Академии ничему дельному и не научили... А вот Бога спиртное не брало вообще. Наверное постоянные прыжки с парашютом на печеночный фермент алкогольдегидрогеназу пагубно влияют. Слишком активно у таких спирт в организме перерабатывается. Мама, Бог и Ридкобород крепко квасили всю ночь, а буквально на следующее утро Бог приперся к нам бодрый и с радостным заявлением, что для курсантов-медиков утренняя зарядка отменяется. Понятно, мы заорали дружное "Ура!!!". Рано обрадовались - зарадка отменяеся, а вместо нее вводится утрений час физических упражнений с последующей двухчасовой физической предпрыжковой подготовкой. Итого три часа вместо привычных тридцати минут. Но вставать надо, понятно, на два с половиной часа раньше...
   Эх, забавненькое это дельце - предпрыжковая подготовка! В начале просто садизм - ну там бегать-ползать, приседать-отжиматься, прыгать-подтягиваться. Потом начинается садизм с извращениями. Бегать внутри шин, бегать по шинам. Бегать по бордюрам, положенным на 45 градусов. Потом прыгать по бордюрным ребрам, да так, чтоб нога не соскальзывала. Потом зажать между ног три брусочка и прыгать с "третьего трамплина". Какой дурак обозвал эту этажерку из сварного уголка трамплином? И почему третий трамплин равен балкону второго этажа? А прыгать то с него на обычную твёрдую землю, блин! Мы, будущие врачи, оказывается самых прописных истин пластической анатомии не знаем. Например, поломать одну бедренную кость можно всего при усилии в 750 кг. А если ноги вместе и прыжок по технике - то уже шесть тонн надо. Правда шесть тонн это всего лишь четыре секунды свободного падения, то есть когда парашют не раскрылся. Вот тогда поломанные бёдра из ушей и вылезут.
   Наконец физическая предпрыжковая подготовка кончилась и началась техническая предпрыжковя подготовка. В принципе тоже самое, только вид сбоку. Маленькое отличие - там есть "стапеля", "канатка", "лоппинг", "качели" и "вышка". На стапелях болтаешься как мешок с дерьмом, имитируя разные ситуации поведения в воздухе. В общем стапеля - это парашютные стропы на земле. Канатка же даёт весьма приятные впечатления - этакий гибрид русской канатной дороги в Приэльбрусье и американских горок в Дисней-Лэнде. Типа отработка навыков приземления при сильном ветре и большой линейной скорости парашютиста. Хототе испытать? Да запросто - спрыгите со скорого поезда задом наперёд. Ну или с самолета при взлёте, это даже вернее будет. Лоппинг - это устройство скоростного блёва. Этакое колечко, внуть которого надо залазить и пристёгиваться. А потом крутиться, пока рвотный рефлекс не подавит сознание. Третьесортное удовольствие. А вот вышка..! Вышка это кайф номер один. Если бы за прыжки с вышки ещё и платили, то я бы до пенсии с этой громадины не слазил - прыгал бы без выходных. Мы на вышку лезли, пока позволял мышечный тонус в конечностях - под конец крупная дрожь в руках и ногах свидетельствовала о весьма значительном переутомлении, всё же дни напролет карабкаться по вертикальной лестнице тоже не шутка. Зато какое удовольствие от короткого мига свободного падения, затем аэродинамического удара, когда купол воздухом наполнится, а затем медленного парения! Хотя и не такого уж медленного - прыжковая скорость приземления около десяти метров в секунду, как у чемпиона-спринтера. И если упадешь на бок, то как раз получается с разбегу в стенку, мать её...
   Ну и самое главное дело - это укладка парашюта. Никто никогда не выпрыгнет из самолёта, не зная как работает парашют. Интересное дело - берёшь собственный купол, обрываешь контровку (веревочку, препятствующую случайному раскрытию), а потом двумя пальчиками без всяких усилий вытаскиваешь многометровую громадину, что будет держать тебя в воздухе. Простенькой парашютной технике начинаешь верить всерьёз. Сумка опечатывается, и если парашют укладывал сам, то причин для его нераскрытия в природе быть не может. Почему порой парашюты не раскрываются, разговор отдельный, но вообще-то там всё настолько примитивно и просто, что кроме как преступной халатностью подобные случаи и не объяснить. Такая вера в надежность собственного купола и побеждает 90% страха перед первым прыжком. На асфальтовом плацу растянули "столы" - длинные брезентовые полотна. На них разложили парашюты. Выровняли стропы, "расчесали", специальными вилочками разложили по резинкам-гузырям. Затем аккуратными рюшечками уложили и сам купол. Засунули стабилизатор с маленьким вытяжным парашютиком в прочную авизентовую камеру, прицепили к ней карабин, что после прыжка остаётся на тросу в самолете, а освободив парашютик держить вас за шкирку стандартные три секунды, а потом своей силой вытянуть главный купол. Проверили приборы-анероиды, что выпускают главный купол в случае ранения или контузии десантника. "Взвели купол на кольцо", но для верности подстраховались - автоматическая система раскрытия выставлена по давлению воздуха, сиречь по высоте, и по времени с момента отделения от самолета. Получается тройная страховка - ты сам и прибор два раза. Но правило железное - самое надежное всё же кольцо, что сам дёрнешь, а прибор всего лишь железяка, не ровен час заржавеет. Человеческий "таймер-секундомер" прост - бубни вслух мантру: "тысяча-один, тысяча-два, тысяча-три, кольцо!" Первое просветление наступает при раскрытии парашюта, второе - при приземлении. Перед такой инициацией сон чего-то не идёт. Чаю много что-ли выпили...
   На дворе поздняя ночь переходит в ранее утро. У дверей казармы тускло горит дежурное освещение. В проходе появляются Бог, Мама и дядька Ридкобород. Тихо соовещаются о чем-то. Ридкобород достает обычную солдатскую фляжку. Товарищи офицеры по очереди прикладываются, морщатся, фыркают, занюхивают рукавом, утирают губы. Горяч, наверное, утренний кофе. Все они уже одеты в десантные комбинезоны, сразу и званий не различишь - в таких и генерала с рядовым неровен час попутать. Добрый дядька Ридкобород вдруг довольно громко заявляет, что уж пару лет, как в фуражке не прыгал. Надо бы ему сегодня в фуражке прыгнуть - пусть сыны учатся десантному делу, пока тот жив. Ридкобород орёт "подъём", а потом объявляет, что настоящий десантник должен прыгать так, чтоб даже фуражка с головы не слетела. Начался День Первого Прыжка.
   Завтрак - подостывший ужин из термосов - в такую рань в столовке ещё ничего не готово. Хорошо, хоть зарядка отменяется. Парашюты еще со вчера в стодвадцатый раз сложены-переуложены. Бегом на склад, хватем их и по машинам. Едем на эродром. Дороги ровные, кругом экзотика - Бирштонас, Трокай, Ганджюнай. Народец по советским меркам живет зажиточно. Мелькают западные хуторки, похожие на замки старые здания, а порой и сами замки, да и новые сельские домики выглядят весьма солидно, они частенько увешанны гирляндами плетучих роз и другими ботаническими красивостями, словно в каких-то субтропиках. Правда температура отнюдь не южная. В открытом кузове всё мгновенно покрывается знаменитой литовской росой, крупной и очень холодной, ехать становится зябко. Вообще здесь какая-то страшная насыщенность влагой, не зря местные офицеры шутят - "если Москва сердце нашей Родины, то Литва её мочевой пузырь". Сейчас, наверное, такое странно звучит, а тогда ничего, ухо не резало. Я не о мочевом пузыре, а о том, что Литву кусочком Родины считали. Может старые литовцы-лабусы и не считали, а вот мы, да и многие молодые литовцы, так искренне верили в такое незыблемое положение вещей. И не могли понять, когда аборигенки-бабуськи шипели нам в спину "оккупантас"...
   Наконец мы на лентом поле. Кочек то сколько! И трава по колено. Литовская роса моментально пропитала нас насквозь, такое чувство, что мы десантники-подводники, только что из морской пучины вылезли. И как с такого болота самолеты взлетают? Чёрт, не промочить бы парашют, вдруг не раскроется? Офицерам на росу плевать - они дают команду "парашюты в кОзлы", а сами вновь прикладываются к фляжке с "кофе". "В кОзлы" значит рядками по десантируемому весу. Самый груженный козёл вылетает первым, за ним кто полегче, ну чтоб друг другу на голову в воздухе не садились. Фляжка у о фицеров опустела. Они мечтательно поглядывают на часы. На развилике дороги, что ведёт к нашей плошадке будущего приземления, есть небольшое кафё "Алюс-Гиримае". Что значит "пиво да напитки". Но так его никто не называет. Все, включая литовцев, его почтительно называют "Крылышки". Прыжковые десять рублей по доблестному почину в Каунасской Дивизии офицерам выдавали прямо на площадке приземления. Собрал парашют, схватил десятку, чиркнул роспись в табеле и бегом в кафе. Водка на вынос только с одиннадцати, а если на розлив, так с восьми. Офицеров сейчас больше часы работы интересуют, а не предстоящий прыжок. А нас...
   "Одеть парашюты!" Бог проходит по рядам, придирчиво проверяет, как подогнана подвесная система, целы ли контровки. Даже полковник Ридкобород и майор Мама смирённо стоят в строю, где-то в серединке согласно своего веса. Сейчас капитан Бог главный. Чтобы заведомо вылететь первым, а потом наблюдать с земли приземление остальных, Бог прихватил с собой ранцевый рюкзак диверсанта, только вместо портативного ядерного фугаса в нем сейчас лежит обычная 32х-килограммовая гиря. После проверки полковник Ридкобород снимает шлем и одевает свою фуражку. Вот жулик - золотые верёвочки с козырька засунул себе в рот, как удила. А мы то думали..! Хотя если ветром не сорвёт, то всё равно мастерство впечатляет.
   "По самолётам!" Вваливаемся в тесный грязноватый фюзеляж знаменитого "Ан-2". Изнутри "Кукурузник" очень похож на перевернутую лодку или мотоциклетную люльку, если в них прорезать окошки-иллюминаторы. Наше оделение из самых рослых-толстых, нам прыгать первыми, к нам же залазит Бог. Весело болтает с прапором-механиком, что будет работать у нас выпускающим - хлопать очередного прыгуна по плечу с воплем "Следующий! Пошёл!!!" Или давать пинка, если следующий отказывается пойти, куда его послали. От весёлой болтовни бывалых дядек наше настроение не улучшается. Руки слегонца дрожат и самопроизвольно ощупывают кольцо главного купола, кольцо запаски, аварийный нож-стропорез и новый автоматный патрон в кармане на счастье... Вроде в этой пуле моя смерть, как в иголке у Кощея Бессмертного, и поэтому нераскрывшийся парашют не имеет никакого отношения к моему организму. Самолёт громко чихает, из его "горшков"-циллидндров, что здоровым цветочком сидят за пропеллером, вылетает целый фонтан мелких капелек авиационного бензина. Крылья и стекла иллюминаторов густо окропляются этим "дождиком", даже внутри самолёта начинает нестерпимо воднять топливом. Это уже авария, или так надо!? И тут двигатель оглашает окрестности бодрым рёвом. Летун чего-то кричит по рации, потом даёт ориентировку выпускающему - до начала десантирования 20 минут. Особо полетать не получится.
   Самолёт трогается с места. О чёртовы кочки! Каждый бугорок своей задницей чувствуешь. Никакого тебе эффекта нежного взлёта, что бывает на взлётной полосе в гражданском авиалайнере. Там так нежно слегка вдавит в кресло и вот земля начинает бешено удаляться, как в кино. Тут же самолётик скрипя прыгает по полю, словно нуклюжая, укушенная слепнём, корова. Скорость почи не растёт, растет только рёв двигателя и нестерпимый вой пропеллера. Вдруг тряска прекращается, и вы довольно долго не можете понять - это самолет выехал на кусок асфальта или же и впрямь оторвался от земли. Вместо двери водителькую кабину (если эту носовую часть можно назвать кабиной) отделяет ситцевая шторочка, да и та нараспашку. Через лобовое стекло видно, как на вас стеной несётся опушка леса. В такой ситуации действительно лучше бы взлететь. Словно прочитав ваши мысли, пилот тянет штурвал на себя, вроде собраясь изнасиловать приборную панель. Самолётик идёт вверх, едва проскользнув над верхушками деревьев. Теперь сомнений нет - мы в воздухе. Высота растёт медленно, вскоре скорости совсем не чувствуется, хотя здорово чувствуются воздушные ямы и каждый самолётный манёвр. Чувствуются всё тем же местом, на котором сидишь. Где-то внизу застыл городок Бирштонас, какие-то литовские хутора, леса, поля, извилистая река Нямунас (Немон) и прочая ляпота. В общем красиво! Забыв на короткие мгновения, что сейчас наружу, народ выворачивает шеи и таращится в иллюминаторы.
   Мерзкий короткий гудок. Звучит противно, как пенопластом по стеклу. Мы цепляем карабины к выпускному тросу. Над дверью загорается "светофор". Был красный, а вот уже и желтый. Мамочки, это ж зелёный следующий! Выпускающий пристегивается специальным поясом и открывает дверь. "Высота стандартная - 800 метров". Ни хрена себе стандартная - до земли то как далеко! Да тут и без парашюта пока долетишь - проголодаешься. Морда у прапора становится как у убийцы со стажем, почему-то кажется, что прыгнуть самим он нам не даст, всех просто повыкидывает как котят. Самолётик ложится на крыло, закладывая какой-то вираж-манёвр перед выходом на линию десантирования. Прапор тычет пальцем в Бога, показывает ему один, значит он первый, потом в Серёгу-Орела, он второй, потом в Шлёму, типа третьим будешь. А мне, как блатной на разборках, всю пятерню к морде - да без тебя знаю, уж неделю как пятый, правда прыгал только с макета в песочницу... Опять гудок. Теперь уже длинный и оттого ещё более отвратительный. Моя очередь. Зверь-прапор вроде пинка не даёт. Ласково так, по плечу ладошкой: "Пятый, пошёл!". Сгруппировавшись, с левой ноги, лёгким толчком...
   Бля-а-а! Тыща-раз-два-три-кольцо! Провал. Если эти несчастные секунды вытяжной парашют хоть как-то тянул за шкирку, а стабилизатор худо-бедно обеспечивал положение ногами вниз, то сейчас все смешалось. Похоже, что кольцо ещё и кишки одновременно выпускает. Бум!!! А говорили, как на вышке. Ни хрена себе раскрывшийся куполок тормознул! А вдруг это не купол, а зацеп за самолёт? Как учили, посмотрим вверх. Не, вроде правда купол. Теперь осмотримся по сторонам. Подожди по сторонам, а вдруг то облако было, а не купол!? Нет, точно купол. Вроде даже ровный. Теперь по сторонам. А вдруг то показалось, что ровный? Надо бы еще раз посмотреть, может уже стропы резать пора, жизнь свою спасая... Ну теперь уж точно - нормальный ровный купол. Три раза одно и тоже показаться не может. На всякий случай осмотрим запаску. Вот она, висит на брюхе целая и невредимая. Руки подальше от её кольца, еще не хватало парашюты спутать. Смотрю вниз. Вон Шлёма летит, там Орел от восторга матюкается, а еще ниже Бог. Где-то чуть выше Миля русские народные песни во всю глотку поёт. Вот оно счастье-то какое оказывается - это когда купол на месте.
   Тяну за лямки моего парашютика-старичка. Типа таким образом модель "ДП-4" необходимо развернуть лицом по ветру. По-моему тот, кто эту чушь написал, сам ни разу с этим "ДП-4" не прыгал. Да и пойми ты, куда этот ветер дует. Кто последним прыгает, тому хорошо - хоть по лежащим на земле куполам можно направление ветра определить. Сейчас я его определить как-то совсем затрудняюсь. Будем считать, что ветер дует туда. Куда? Да хотя бы вон на те машины. Теперь скрестим руки и подтянем задние лямки, левую посильней, чем правую. Ой! Вроде скорость возросла и болтать начало. Не нужны мне такие качели. В народе подобное состояние называется мешком с дерьмом. Теперь я точно лечу на кучу военной техники. Ситуация мне перестает нравиться -прямо по курсу БМД, боевая машина десанта, выставила мне на встречу свою пушку. Если не расстреляет, то на кол точно посадит. С машины кто-то орет: "Чмо, ноги вместе! Обезьяна, сведи ноги! Чайник, сдвинь копыта!" Наверное не мне, хотя похоже, что мне... Сам дурак! Видишь, я сюда падаю. Отъехал бы что-ли... Земля начинает нестись навстречу словно на экране управления крылатой ракеты, когда та выходит на цель - картинка больше, больше, больше... Шлёп! В БМД я, слава богу, промазал. Мягкое приземление, как учили. Ну не совсем. Завалился набок головой об землю. Зубами щелкнул так, что аж кровь из дёсен появилась. Хватаем лямки, гасим купол. Да почти и не тащило - вспаханная полоса на какой-то несчастный десяток метров. Хорошо, что купол на куст налетел. Теперь можно встать. Сдираю шлем. В груди восторг, в ногах дрожь. В голове одна мысль, достойная высшего сознания брахмана и Будды - Я ЕСЬМ!
   Рядышком бухается Коля. Встаёт на корачки, растерянно трясет головой. Затем снимает парашют. Парашют его мало интересует. Как маленькое дитё он начинает забавно прыгать на одной ножке, потом снова падает, обнимает землю, нюхает цветы, целует какой-то гриб-поганку. Хороша штука жизнь! Наконец все успокаиваются, заталкивают парашюты в сумки и идут навстречу выехавшим машинам. Мы ещё пару недель половим удовольствие от воздушно-десантного бытия, а потом будем доживать остаток жизни настоящими мужчинами, к тому же научившимися летать.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Похожие:

Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть iconЕрмолин Андрей Юрьевич
Азово-Черноморская Агро-инженерная Академия (г. Зерноград, Ростовская область, 1996-2001г г.)

Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть iconРоссийская правовая академия постатейный комментарий к кодексу российской федерации
Андрей Борисович Агапов доктор юридических наук, профессор; автор 12 книг, в том числе учебников и учебных пособий по курсам административного...

Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть iconСобрание правомочно. Председатель собрания: Сергеев Андрей Иванович
Сергеев Андрей Иванович (паспорт серии 77 07 №123456 выдан 01. 01. 2010 увд г. Москвы, доля в уставном капитале – 60%)

Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть icon101 abc аес+ф никита Алексеев Виктор Алмпиев Юрий Альберт Андрей...

Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть iconДальше будет новый день
Красивая мебель, огромный стеклянный стол, несколько картин, в цвет подобранные шторы. Много разной бытовой техники. На кухню заходит...

Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть iconУважаемый Вячеслав Анатольевич!

Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть iconТезисы о сущности материи и информации
Парадигма — современное, целостное и адекватное отражение единственного реального мира в объеме, необходимом для того, чтобы родная...

Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть iconДипломы об окончании образовательной программы
...

Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть iconСогласовано
Составлена: Суворов Владимир Анатольевич, учитель технологии, первая квалификационная категория

Приятного чтения! Андрей Анатольевич Ломачинский Академия Родная Ломачинский Андрей Анатольевич академия родная повесть iconПособие для учащихся общеобразовательных учреждений 2-е издание Москва «Просвещение» 2011
Российская академия наук Российская академия образования Издательство «Проевещепте»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Все бланки и формы на filling-form.ru




При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
filling-form.ru

Поиск