Плюрализм картин мира и способы их описания


НазваниеПлюрализм картин мира и способы их описания
страница4/17
ТипДокументы
filling-form.ru > Туризм > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Локальная идентификация в фольклорно-речевой практике жителей

Зимнего берега Белого моря (Мезенский район Архангельской области)

Статья написана при поддержке Гранта Президента Российской Федерации

для поддержки творческих проектов общенационального значения

в области культуры и искусства (2009) и

Гранта РГНФ «Фольклор Архангельского Поморья

как этнокультурный феномен» (№ 11-14-29009 а/С)

В статье решается проблема локальной идентичности, как она представлена в фольклорно-речевой практике жителей Зимнего берега Белого моря. Это население деревень, которые в административно-территориальном делении входят в состав Мезенского района Архангельской области. Обратимся к особенностям функционирования локально-групповых прозвищ (далее – ЛГП) и прозвищных паремий (присловий) зимнебережной традиции. Они могут выступать в роли эндонимов-самоназваний или же бытовать в роли экзонимов – наименований, данных чужими.

В июле 2009 и 2010 гг. нами были организованы экспедиции на Зимний берег Белого моря (Мезенский район Архангельской области) в д. Сояна, с. Долгощелье и Койда [Дранникова, 2010, с. 54–57]. В них принимали участие студенты филологического факультета Поморского государственного университета (г. Архангельск). Для сбора материалами использовались полевые этнографические методы: беседа, интервью, включенное наблюдение, а также – анкетирование; материал фиксировался на фотоаппарат, видеокамеру и диктофон.

В задачи исследования входило: 1) выявление ЛГП и присловий, превратившихся в знаковые для местных сообществ и способствующих становлению и развитию локальной идентичности; 2) установление типовых ситуаций, «инспирирующих» прозвищные изречения; 3) определение через имеющиеся паремии локальной аксиологии и «антиаксиологии».

Мы считаем возможным называть население одной деревни или села локальной микрогруппой, так как население многих из них представляет собой специфическое культурное пространство с особым самосознанием. Впервые термин «локальная микрогруппа» был введен нами в 2004 г. [Дранникова, 2010].

В отношении группы деревень или сел, существующих в большом временном отрезке, используем термин «поселенческая группа». Под «поселенческой общностью» понимаем объединения людей по месту их проживания: в деревне, селе, городе.

Определение «локальная группа» было впервые предложено К.К. Логиновым в 1986 г. в журнале «Советская этнография» [Логинов, 1986]. Публикации предшествовали тезисы, посвященные этому же вопросу [Логинов, 1985]. Первым серьезным опытом специального изучения этнолокальной севернорусской группы стали монографии Т.А. Бернштам, посвященные поморам [Бернштам, 1978; 1983]. К.К. Логинов этнолокальной группой называет низшую таксономическую единицу в иерархии этнических общностей, которую отличает «внутреннее единство в противопоставлении к соседним русским и иноплеменникам» [Логинов, 2004; 2006]. Локальная идентификация – отождествление социального субъекта с локальной группой или определенной территорией. Проблемами локальной идентичности жителей Кольского полуострова занимается И.А. Разумова [Разумова, 2005; 2006а; 2006б; 2008; 2010].

Предпринятый ранее анализ позволил выделить три локальные группы на территории Мезенского района Архангельской области: мезенцы (жители деревень, расположенных в нижнем течении реки Мезени), пезена (проживающие по реке Пезе – притоку Мезени), поморы (население деревень, расположенных на побережье Белого моря) [Дранникова, 2004; 2010].

Обратимся к истории заселения интересующих нас селений. Деревня Сояна была основана жителями села Долгощелье (находящегося в 30 километрах от Сояны) в середине XVII в., до середины XVIII в. она – вотчина Антониево-Сийского монастыря. В 1856 г. здесь была построена церковь Петра и Павла (на ее содержание жертвовали деньги канинские ненцы). Целью экспедиции 2009 г. было изучение современного состояния этнокультурной традиции и локальной идентичности местного населения, а также сбор материала, связанного с различными промысловыми практиками. По типу хозяйства населения обследованная территория занимает промежуточное положение между поморской и аграрной частями Мезени, ее жители помимо традиционных морских промыслов занимались сельским хозяйством. В наши дни на территории района различными законами ограничен традиционный лов рыбы, постановлением правительства запрещен промысел тюленя, в тяжелом состоянии находится местный рыболовецкий колхоз.

Село Койда, обследованное нами во время экспедиции 2010 г., возникло на основе складничества в первой трети XVIII века. Неоднократные нападения шведов на жителей побережья Белого моря способствовали дальней миграции населения в более безопасные места. Складники – крестьяне Куйской волости двинского уезда Иван Малыгин и Семен Корельский – были допущены на постоянное жительство «для лучшего и ближайшего салного и рыбного промысла» мирским сходом крестьян Малонемнюжской волости [Цит. по: Бернштам, 2009, с. 33].

В начале XVII в. крестьяне Малонемнюжской волости Кеврольского уезда указом царя Алексея Михайловича получили морской участок в районе реки Койды для промысла [Леонтьев, 1999, с. 150]. В конце XVIII в. возник спор между малонемнюжскими и куйскими крестьянами за реку Койду. В XIX в. Койда входила в состав Золотицкой волости, в дальнейшем была образована Койденская волость [Там же, с. 152].

В Койде были сильны старообрядческие традиции. Т.А. Бернштам писала: «По существу старообрядчество было господствующей формой православия на Русском Севере…» [Бернштам, 2009, с. 105]. В 1743 г. карательной экспедицией из Архангельска был разорен старообрядческий Ануфриевский скит на реке Койде (МХ, с. 12). В Койде до сих пор сохранились два кладбища: староверческое и православное.

Демографический состав жителей региона – старожильческое коренное население. Большую часть его составляют русские, наряду с ними в селе проживает много ненцев. Сейчас на территории Койденского муниципального образования проживают 670 человек, примерно 120 из них – в деревне Майде.

Локальная идентичность данной поселенческой общности связана с воспоминаниями о поморских промыслах: лове тюленя, акулы, нерпы, белухи, промысле наваги на Канинском полуострове, с тем, что Койда была центром вылова белька (детеныша тюленя) [Филин, 2002]. Термин «помор» употреблялся как название и самоназвание уже в официальных документах в XVI в. Т.А. Бернштам выводит предположение, что «в первом случае имеются в виду либо жители посадской стороны Летнего берега <...> либо население Поморского берега <...> но очевидно – что жители морского побережья, а во втором случае занимавшиеся морскими промыслами на западном побережье Кольского полуострова, в районе Кольской губы» [Бернштам, 2009, с. 69–70]. В качестве самоназвания, к примеру, термин «помор» использовали жители Кандалакши и Керети, что подтверждают подписи «поморец Кандалакшанин», «поморец Керецкие волости» в различных грамотах 1580–1581 гг. Проанализировав различные источники, Т.А. Бернштам выдвигает предположение, что «возникновение термина “помор” было связано с мурманским промыслом» [Там же, с. 74]. Данная точка зрения подтверждается тем, что как самоназвание слово помор закрепляется за населением, продолжающим интенсивно заниматься данным промыслом, и исчезает в тех местах, где промысел сокращался и не являлся самоназванием жителей, живущих на беломорском побережье, но почти не занимавшихся этим промыслом. Жители всех обследованных нами деревень называют себя поморами, в том числе и жители Койды: У моря надо проверять помора; Жизнь с моря, а не с поля (П.Е. Малыгина, 1927).

В Койде начинался зимний путь, целью которого была добыча взрослого тюленя. В.И. Даль приводит следующее значение слова путь: «Путь, арх. ловля, бой, срочный морской промысел. Зимний путь, бой взрослого тюленя, в февр. Путь на Кедах, ловля молодого тюленя, в марте, на уроч. Кеды. Идти в пути, на промыслы» [Даль, т. 3, с. 534]. Зимний путь назывался Кедовским. В нем принимали участие поморы из Архангельского уезда, Койды, Ручьев, затем зимний путь переходил в вешный путь, во время которого промышляли детенышей тюленей. Конушинский, Устинский, Нернинский (у Абрамовского берега) промыслы. Зверобойка продолжалась вплоть до конца ХХ века, актуальными являются воспоминаниями о том, что во время нее ЛГП обменивались поморы из разных деревень: На зверобойке – прозвища, идут толпой. Не обижались (П.Е. Малыгина, 1927).

Койда была центром зверобойной кампании, или вешного (весеннего) промысла тюленя, который начинался 1/14 марта, когда самки тюленей рожали бельков. В это время сюда съезжалось мужское население всего Мезенского уезда. Жители Койды занимались промыслом зверя (тюленя, белухи, моржа) и ловом рыбы (семги, сельди, трески, последней – на Мурманском берегу) и подледным ловом наваги. Койда была центром тюленьего промысла. Места массовых лежбищ зверя находились в горле Белого моря, Мезенского и Конушинского залива. Промысел зверя и лов рыбы относятся к основным жизнеобеспечивающим промыслам.

На зверобойный промысел ходили дважды в год: был не только вешний путь, но и зимний. Вдоль береговой линии намерзает припай – около 4–5 километров от берегов, далее идут дрейфующие льды и открытое водное пространство, двигаться приходилось по льду. Лодки, использовавшиеся во время зверобойной компании, называли тройник, пятерик, семерик – в зависимости от числа зверобоев в них; двое / четверо / пятеро из которых находилось на веслах, один сидел у руля. Количество людей в лодке было обязательно нечетным. Лодки загружали дровами и брали с собой металлические листы. На них разводили огонь: готовили пищу и грелись во время ночевки. Килевая часть лодок устраивалась в форме полозьев, чтобы легче было тянуть лодку по льду и снегу. К ее бортам привязывали веревки или ремешки из кожи. Зверобои промышляли кольчатую нерпу, морского зайца, гренландского тюленя. Зверя били кутилами (гарпунами, пиками, палками) и отстреливали из ружья. Чтобы можно было незаметно подойти к лежбищу зверя, надевали белые балахоны, напоминающие маскхалаты. Туши убитого зверя разделывали на месте охоты. Мясо выбрасывали, считая его непригодным для употребления в пищу, использовали жир и шкуры. Их связывали в юрки – по нескольку штук в связке. Особенности хозяйственно-культурного комплекса не могли не сказаться на локальной идентификации жителей, что и демонстрирует народная афористика. Как и весь фольклор, афористика выполняет интегрирующую функцию: определенные тексты позволяет маркировать местные сообщества.

ЛГП и присловья служат выражению и поддержанию локальной идентичности. Фольклорно-речевые клише выступают знаками межгрупповых отношений. Локальные группы обладают речевой гомогенностью. Корпус текстов специфичен для каждой поселенческой общности. Их употребление демонстрирует включенность человека в группу. Употребление речевых стереотипов является способом разграничения различных групп, «индикатором» выделения местных сообществ. С целью исследования локальной идентичности сообществ мы собрали достаточно большой корпус речевых жанров и устойчивых высказываний. Родовые термины для обозначения речевых жанров, являющихся объектом изучения,  паремии и изречения. Локально-групповые прозвища могут входить в состав произведений различных жанров, прежде всего фольклора речевых ситуаций: дразнилок, приветствий, загадок, пословиц, поговорок и пр. Они характеризуются высокой степенью интертекстуальности.

Прозвищные изречения выполняют функцию размежевания микрогрупп. Они ориентированы на социализацию человека – имеют своего референта: с их помощью выделяются различные территориальные сообщества. Локальной идентичности, как она объективируется в речи, посвящен ряд исследований [Левин, 1984; Николаева, 1994]. Т.М. Николаева отметила обобщенность статуса имени в пословицах [Николаева, 1994] и то, что к имени в пословицах добавляется значение «квантора всеобщности ‘всякий’, ‘любой’» [Там же, с. 166–167]. В прозвищных паремиях квантор всеобщности имеет свою специфику  он распространяется только на одну локальную группу / микрогруппу. Кванторные слова все, всякие в прозвищных текстах связаны с функцией выделения локальных микрогрупп [Дранникова, 2004].

Степень знания прозвищ местными жителями соответствует микроареалам. Каждая микрогруппа имеет свои, понятные только ей тексты. Особенно наглядна эта функция у дразнилок, посвященных жителям деревень, составляющим единую поселенческую группу. В дразнилках присутствуют прозвища, которые включают в себя поселенческие общности, относящиеся к одной локальной группе.

Обратимся к конкретному примеру. На Зимнем береге Белого моря распространена дразнилка, которая охватывает четыре (иногда три) близлежащие поморские деревни, находящиеся в радиусе примерно ста километров от Койды и население которых образует единую поселенческую группу.

В Койду не пóйду,

Майду не нáйду,

Нижу не вижу,

В Несь не влезть

[Ещё как-то] (В.А. Расихина, 1958).

От Койды до Майды по прямой линии около 27 километров, по берегу моря – около 60, от Койды до Нижы – 37 километров, по берегу моря – 40, от Койды до Неси – 100 километров, от Неси до Нижи – 70. В дразнилке используется «игра слов». Данная дразнилка была записана нами в нескольких вариантах. Приведем еще один из них:

[Есть ведь такая прибаутка:]

В Койду не зáйду,

Майду проеду,

В Рýчьи не влезть… (З.В. Малыгина, 1931; В.Л. Тялькина, 1959).

Эти же деревни являются референтами следующего широко распространенного на Зимнем берегу присловья:

Койда, Майда и Ручьи –

Три портовых города.

[Вот это у нас коронная тоже фраза] (В.А. Расихина, 1958).

Приведенные выше дразнилки и присловья знают жители всех обследованных нами деревень. В них позиционируются удаленность, труднодоступность этих населенных пунктов и их местонахождение, связанное с морем.

Паремии обладают ярко выраженной характеризующей функцией и ее производной  функцией осмеяния соседних микрогрупп. Они содержат этноцентричные представления и создают сниженный образ «соседей». Они являются средством психологического воздействия на адресата и обладают сильной экспрессией.

Приведенные примеры демонстрирует, что существует паремиологический прозвищный дискурс. Фольклорные тексты, содержащие ЛГП, являются «сниженной» версией дуалистической народной культуры. Паремии относятся к области фольклора и языка. Как явление языка  они знаки ситуаций, как фольклорные жанры  модели. Прозвищные изречения могут быть двух видов. В одних манифестируются ЛГП, в других  заключаются характеристики и оценки локальных микрогрупп.

Присловья произносятся в различных типовых ситуациях и носят ритуализованный характер. Они относятся к сфере бытового этикетного поведения. Нами выделены различные инициирующие их моменты (мотивации высказывания). Это ситуации встреч представителей местных групп (совместное размещение в интернате школьников из разных деревень, приезд или появление в чужой деревне представителей других территорий, драки, ссоры, свадьбы, съезжие праздники, зверобойные кампании, совместный лов рыбы и т.д.). Прозвищные паремии употребляются в контексте речи, поэтому они тесно переплетаются с повествовательными жанрами фольклора. Они нарратизируются в анекдотах и преданиях. При их исследовании более предпочтителен дискурсивный анализ. В паремиологическом дискурсе реализуются типичные для всего прозвищного фольклора когнитивные стереотипы. В современном архангельском паремиологическом прозвищном дискурсе нами выделены четыре тематические группы. В первой ключевыми словами являются столичные градонимы  Москва, Петербург и др., с которыми сравнивается микролокальная группа (например, Койда – Москвы уголок (О.Г. Малыгина, 1929); во второй  пародируется речевое поведение микрогрупп (умоленные – жители деревни Майды, из-за того, что в речи они часто употребляют слово умоленные, которое является ласковым обращением к человеку); в третьей группе  оценке подвергается поведение местных сообществ (Койдена – в людях гости, П.Е. Малыгина, 1927), так как жители Койды были негостеприимными, у них не было своего съезжего праздника; в четвертой  профессиональные занятия [Дранникова, 2004, с. 254–259].

<А какое прозвище у жителей Майды?>

Заворуи (смеется. – Собир.). [Заворуй. – вид промысла тюленя. – Н.Д.]

Майда – заворуи (П.Е. Малыгина, 1927). По объяснению местных жителей, это бедная деревня, занимавшаяся профессиональным нищенством.

Все эти тематические группы существуют в паремиологическом дискурсе Мезенского Поморья. Прозвищные изречения имеют высокий уровень знаковости внутри самого сообщества. Они акцентируют престижные черты своего сообщества (быта, психосоматики и т.п.), подчеркивают его уникальность.

Жители Сояны и Долгощелья имеют устойчивую локальную идентичность. Об этом свидетельствуют формы идентификации и самоидентификации, проявляющиеся в прозвищной фольклорно-речевой практике [Дранникова, 2010, с. 56] Жители этих селений противопоставляют себя друг другу: обмениваются прозвищами при встрече, когда приезжают в другую деревню; раньше посредством ЛГП они приветствовали друг друга во время съезжих праздников и совместного промысла тюленя (зверобойки).

Чухари (так называют глухарей. – Н.Д.) – эндоним, который принимают по отношению к себе жители Сояны; турки, Турция – эндоним села Долгощелье. Нам пришлось быть свидетелями ситуации, когда в 2009 г. наш проводник, с которым мы добирались на лодке из Сояны в Долгощелье, обратился к одному из жителей этого села с вопросом, называя его при этом турком, что в свою очередь не вызвало негативной реакции со стороны последнего. Любой экзоэтноним служит обозначением инородного, неправильного, некультурного. В нашей коллекции в нескольких вариантах представлены объяснения его происхождения (ФА ПГУ): В Долгощелье ехал архиерей. Народ встречал его на берегу, а один мужик на лодке поплыл навстречу. Лодка перевернулась, и мужик стал тонуть. Толпа народа это увидела, и кричит одна половина: «Да здравствует!»; другая «Спасай, тонет Архиерей послушал и сказал: «Ну, и турки!» (М. Терентьева, 1982). Иногда сюжет анекдота травестируется: в некоторых вариантах вместо священника приезжают цыгане, царский воевода, губернатор, родственник царя, князь или К.Е. Ворошилов, когда-то отбывавший здесь ссылку [Дранникова, 2004, с. 215].

Прозвище бобыли закрепилось за жителями деревни Сояны Мезенского района среди представителей старшего поколения, проживающего в соседних с нею деревнях. Его происхождение современные информанты объясняют тем, что в деревне много холостых мужчин (А.А. Нечаев, 1966). Прозвище имеет исторический контекст. Бобылями назывались люди, не имеющие своей земли и не несущие государственного тягла [СРЯ, вып. 1, с. 255]. По местному преданию, льготы соянцам были «пожалованы» Екатериной II [Дранникова, 2004, с. 119]. Бобыли – первопоселенцы, которые были поселены здесь Антониево-Сийским монастырем. Представители младшего поколения соянцев не принимают это прозвище и обижаются на него. Эндонимы-самоназвания свидетельствуют о развитом локальном самосознании группы.

У жителей Койды, по нашим материалам, сильнее выражена этническая идентичность. Местное население противопоставляет себя не только другим русским территориальным сообществам, но и ненцам, проживающим на территории современной Койды и в тундре. Местные жители называют их самоди и лопаты. Самоди́йцы (устар. – самоеды) – общее название ненцев, энцев, нганасан, селькупов и ныне исчезнувших саянских самодийцев (камасинцев, койбал, маторов, тайгийцев, карагасов и сойотов), говорящих (или говоривших) на языках самодийской группы, образующих вместе с языками финно-угорской группы уральскую языковую семью. Большинство представителей самодийских народов (ненцы, энцы и нганасаны) проживает на Таймыре. Поначалу самоедами называли только ненцев – самый крупный самодийский народ, но впоследствии это название стало использоваться как собирательное ко всем самодийским народам. Название самодийцы образовано от русской диалектной формы самодин (ед.ч.), самоди (мн.ч.), использовавшейся в особенности в русской речи нганасан и энцев в качестве самоназвания. В 1930-х гг. XX в. повсеместно заменяли старые русские названия народов на новые, образованные от их самоназваний.

Ненцы признают по отношению к себе прозвище лопаты, которое носит уничижительный характер и подразумевает, что представители этноса, к которому оно относится, имеют плоские черты лица. Ненцев (особенно мезенских) дразнили лопатами (из-за их плоского лица), вероятно, прозвище было образовано от слова лопарь, которым называли соседей ненцев  саамов. Еще одно прозвище ненцев  сыроеды. Также сыроедами называли каргопол, что служит еще одним свидетельством полиэтнического состава населения Каргопольского края [Дранникова, 2004, с. 110]

<Здесь с ненцами, наверное, очень тесная связь была?>

Так она и щас. Она сейчас ещё просто более тесная стала. Щас-то всё перемешалось.

<Ненцы кочевали между Майдой и Койдой?>

Они так и есть, они дальше не ходят. Раньше же ходилиУ них ежегодно одни и те же пастбища. Там отпустят когда ненужного оленя, они морошку всю съедят, они зрелую морошку подряд всю, даже признаков не оставят (М.В. Вылко, 1925).

<А к ненцам как относились?>

Как-то неплохо, если они там…, если они приедут, чаю нальют, накормят.

<А не говорили, что ненцев боялись из-за того, что они много знают?>

Ну там не все, не про всех, говорили, но вот тот же Сазон Гаврилович был в своё время, покончил жизнь, про него говорили, что знал. (Сазон Гаврилович – ненец, проживавший в Койде в 1930–1960-е гг. и которого местные жители считали колдуном.)

<А что делали ненцы? Портили?>

Лечили. Не знаю, может, некоторые и портили, кто знает (Ю.П. Матвеева, 1948, А.Д. Матвеев, 1947).

Оленеводство являлось одной из хозяйственных практик поморов Зимнего берега Белого моря. Связь ненцев с русскими была настолько сильной, что нам удалось записать воспоминания о том, как ребенка (младшего брата нашей исполнительницы) крестили ненцы (З.Г. Матвеева, 1950). В 1825 г. в Мезенский уезд с духовной миссией для крещения ненцев (самоедов) прибыл архимандрит Антониево-Сийского монастыря Вениамин (Смирнов). За 1825–1830 гг. в тундрах Мезенского уезда было крещено 3 303 ненца (МХ, с. 17).

Ненцы говорили: Город – Койда, Москва – столица; Койдена – свои, наши. Они сестры и братья нам (М.В. Вылко, 1925). В последние десятилетия происходила активная ассимиляция русских и ненцев: Сейчас все русаками сделались; Мы среди русских запутались (К.В. Вылко, 1934).

Сами о себе жители Койды говорят: народ угрюмоватый; тяжелый народ; с койденами держи ухо востро (Ю.П. Матвеева, 1948; А.Д. Матвеев, 1947); койдена не очень гостеприимные (Г.Ф. Коптякова, 1939). Они объясняют свойства своего характера особенностями местного ландшафта (Природа у нас такая суровая) и вызванного им тяжелого физического труда: боремся за выживаемость (В.А. Расихина, 1958).

Койда оторвана от других деревень, поэтому в ней не было съезжих праздников, как в других мезенских селениях. Она находится в четырех километрах от Белого моря в устье одноименной реки. Путь до соседней деревни Майды проходит по берегу моря и является весьма затруднительным. Съезжих-то праздников у нас не сделашь. Полгода распута никуда и не вылезешь, только летом или зимой; Койдена – в людях гости (объясняют поговорку тем, что в Койде нет съезжего праздника, А.И. Малыгина, 1946, А.И. Малыгин, 1920). Здесь широко отмечались лишь местные праздники, установленные в связи с датой освящения церквей, например: Православная Светина – 6 февраля. На этот праздник приезжали ненцы. В 1850 г. в с. Койда была построена первая церковь, названная в честь Николая Чудотворца и был образован самостоятельный церковный приход. Освящена церковь в 1851 г. (МХ, с. 19).

Жители Койды и Майды противопоставляют себя друг другу: Вот в Майде интересно. Там причитают: каждого оплачут, каждого перекрестят: «Ой, умоленный (ласковое обращение к человеку. – Н.Д.), куда ты поехал?». Начнут причитать. Но здесь в Койде народ жестокий, очень даже можно сказать. А в Майде – люди душевные, нематерные. Рядом живут, а разные понятия у людей (Ю.П. Матвеева, 1948; А.Д. Матвеев, 1947). Ну койдянá-то – народ плохой. Майдинский народ – хороший, приёмистый (З.В. Малыгина, 1931; В.Л. Тялькина, 1959). Там просто люди гостеприимнее. Они же людей не видят там, даже и разговор там другой у них, в Майде. У нас ведь тут половина майдинских. Мы раньше вот в интернате здесь жили, нас привозили из Майды, а койдяна здесь. Вот мы всё воевали с и́мами (с ними), вот друг друга заворуи Но это всё старинное, это пришло, наверно, оттуда, из старины (З.В. Малыгина, 1931; В.Л. Тялькина, 1959).

В местном дискурсе противопоставляются такие качества местных сообществ, как гостеприимство / негостеприимство, доброта / жестокость, сквернословие / его отсутствие, искренность / недоброжелательность. Несмотря на существующее противопоставление, Майда – «своя». Местные сообщества хорошо знают прозвища Майды, Ручьев, Долгощелья, Нижы, реже – Шойны, расположенной на побережье Канинского полуострова. Она являлась центром, где формировались бригады для вылова акул, ее жители имеют ЛГП – колонисты: Долгощелье – турки: они похожи на турков, так и говорят: «Турция». Ручьи непарны валенки, Нижа – молоканы (Г.П. Титов, 1931); Ручьи непарны валенки, в каждой деревне есть прозвище своё (З.В. Малыгина, 1931; В.Л. Тялькина, 1959).

Жители Койды хуже знают прозвища деревень, расположенных по рекам Мезени и Пезе, иногда вовсе не знают их. В большей степени жители Койды противопоставляют себя жителям других мезенских деревень, расположенных по реке Мезени, и в меньшей степени жителям других поморских поселений, ощущают свою близость к ненцам: А у нас по Мезени мама работала, …и мама у меня говорила: «Вышла замуж тут в Койду, – все говорила, – место там по Мезени, ну мухи да комары, а у нас-то, место-то, – говорили, что уголок Москвы (О.Г. Малыгина, 1929).

Мезень жители Койды считали городом: С верхних деревень (по реке Мезени. – Н.Д.) к богатым на судно на обработку зверя и рыбы нанимались (Ф.Е. Малыгина, 1932); Здесь жили культурнее, уровень жизни был выше, имели свои суда, зарабатывали на рыбе (В.И. Малыгина, 1952); Койда три года на одной славе проживет (О.Г. Малыгина, 1929).

Женщины получали прозвище по названию деревни, в которой они жили до замужества: Инченкина (из Инцев), Ручьевлянка (из Ручьев), Щелянка (из с. Долгощелья) и т.п., женщину, вышедшую замуж в Майду, называли Койдянкой.

Существует табу на произнесение прозвища своей деревни:

<Назовите прозвище жителей Койды>

Этого тут сказать нельзя… мандоеды (К.М. Матвеева, 1933).

<Как жителей Майды называли?>

Не скажу, я сам из Майды. Но это нематюгливо, это там, наверно, Майда едет или как-то еще (Г.П. Титов, 1931).

<А жителей Койды как называют?>

Ещё хуже (смеётся) (В.И. Малыгина, 1952).

В номинации «соседей» присутствует обобщение (синекдоха) – Майда едет.

Прозвища произносят шутливо, улыбаются, некоторые подчеркивают их временную отдаленность: давно было, мне мама говорила и т.п. В прозвищном дискурсе существуют формулы достоверности, или ссылки на предков: Ой, ну это надо у стариков спрашивать, это всё раньше было (Ф.Е. Малыгина, 1932).

В высказываниях о Койде ее жителями подчеркивается набожность местного населения, богобоязненность. Иногда в оценках присутствует интертекст, восходящий к рассказу архангельского писателя Б.В. Шергина «Ушаков и Яков Койденский»: У Шергина-то есть рассказ о Койде-то Вот он упоминал, Шергин…: «Хотелось бы мне умереть в благословенной Койде». Народ-то был очень такой серьезный был очень. Обряды все соблюдалисе, очень корни-то были сильные. Набожные люди (К.М. Матвеева, 1933); У нас люди были в деревне богобоязны, очень богобоязны, в Бога верили. Без Бога никуда, без Бога не до порога. Я вспомнила, за рекой была Ольга, она старообрядка, за веру-ту была увезёна, так и умерла (К.М. Матвеева, 1933).

Некоторые местные жители считают себя потомками старообрядцев, в селе до сих пор существует старообрядческая община: Старообрядческая вера сильнее считалась. Бежали сюда от шепети (П.Е. Малыгина, 1927); У нас в церкви были рублевы иконы (Андрея Рублева) – Койда была культурнее мезенских деревень (К.М. Матвеева, 1933).

Локальную идентичность образуют воспоминания о ранее существовавших контактах с Норвегией. Местные жители возили в Норвегию рыбу и кожу, оттуда привозили домашнюю утварь, одежду, инструменты. К локальным особенностям прозвищного дискурса относятся рассказы о контактах местных групп с Норвегией и о плавании на Новую землю: Норвежана покупали шкурки. Они очень честные. Покупали у них часы, посуду, инструменты, одежду; В Норвегу ездили за кофе, а туда возили рыбу. На Новую землю ходили.

«Воспоминания» о новгородском происхождении также образуют локальную идентичность местного сообщества: Люди заселились с Новгорода (Ф.Е. Малыгина, 1932) и т.п.

Идентификация и идентичность социальная – процесс и результат самоотождествления индивида с каким-либо человеком, группой, образцом. Идентификация – один из механизмов социализации личности, посредством которого усваиваются определенные нормы поведения, ценности и т.п. тех или иных социальных групп или индивидов.

Исследование показало, что деление местных жителей на русских и ненцев – лишь один из слоев идентичности. На локальном уровне жители Койды по-прежнему осознают себя общиной с сохраняющимися особенностями расселения, быта, говора, социальных ценностей, брачно-родственных ориентаций. Местное население идентифицирует себя с Койдой – имеет свой образ территории.

Существует три уровня противопоставления жителями Койды себя «чужим». Первый уровень составляет – противопоставление ненцам – оно является самым актуальным; второй – населению деревень, расположенных по реке Мезени, третий – жителям близлежащих поморских деревень. Последние во многом «свои». Все жители обследованных деревень считают себя поморами.

Прозвищные изречения обладают интегративной функцией, функцией размежевания микрогрупп (особенно сильно эта функция выражена у дразнилок), функцией восприятия - паремии адресуются собеседнику, негативно-коммуникативной (например, шуточные вопросы, инвективы) и др. Одной из основных функций является регулятивная. В исследуемых изречениях главное внимание уделяется не информации, а иллокутивному воздействию на адресата. В исследовании нами выделены различные инициирующие их моменты (мотивации высказывания). Это ситуации встреч представителей местных групп (совместное размещение в интернате школьников из разных деревень, приезд или появление в чужой деревне представителей других территорий, драки, ссоры, свадьбы, съезжие праздники, зверобойные кампании, совместный лов рыбы и т.д.).

После распада СССР с 1990-х гг. на уровне районов и отдельных населенных пунктов локальная идентичность заметно активизировалась. В условиях глобализации увеличивается интерес к локальным явлениям.

Библиографический список

Бернштам Т.А. Народная культура Поморья. М., 2009.

Бернштам Т.А. Поморы: формирование группы и системы хозяйства. Л., 1978.

Бернштам Т.А. Русская народная культура Поморья в XIX – нач. XX вв. Л., 1983.

Дранникова Н.В. Локально-групповые прозвища в традиционной культуре Русского Севера. Функциональность. Жанровая система. Этнопоэтика. Архангельск, 2004.

Дранникова Н.В. Этнокультурная традиция мезенской деревни Сояны (по материалам экспедиции Поморского государственного университета в 2009 г.) // Живая старина. 2010. № 4.

Левин Ю.И. Провербиальное пространство // Паремиологические исследования: сб. статей. М., 1984.

Леонтьев А.И. Зимняя сторона. Архангельск, 1999.

Логинов К.К. К проблеме этнокультурного развития Среднего Поилексья и Северного Приилексья // Комплексное собирание, систематика, экспериментальная текстология: материалы Школы молодого фольклориста (Архангельск, 2123 ноября 2003 г.). Архангельск, 2004.

Логинов К.К. Население Заонежья как локальная группа // Годичная научная сессия Института этнографии АН СССР. Л., 1985.

Логинов К.К. Этнолокальная группа русских Водлозерья. М., 2006.

Логинов К.К. Являются ли «заонежане» локальной группой русских? // Советская этнография. 1986. № 2.

Николаева Т.М. Загадка и пословица: социальные функции и грамматика // Исследования в области балто-славянской духовной культуры: Загадка как текст. Т. 1. М., 1994.

Разумова И.А. «Родина – это минимум край…»: к проблеме локальной самоидентификации жителей Севера // Европейский Север в судьбе России. ХХ век (К 80-летию профессора А.А. Киселева): сб. науч. статей. Мурманск, 2006а.

Разумова И.А. «Свобода» как один из ключевых определителей Севера // Живущие на Севере: опыт и прогнозы. Мурманск, 2008.

Разумова И.А. «Экстремальность» как фактор локальной идентичности жителей Кольского Севера // Живущие на Севере: вызов экстремальной среде. Мурманск, 2005.

Разумова И.А. Миграционный опыт и формирование локальной идентичности жителей Кольского Севера // Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям / отв. ред. А.П. Деревянко, А.Б. Куделин, В.А. Тишков. М., 2010.

Разумова И.А. Репрезентация Севера в устных и письменных текстах современной городской культуры Заполярья // XVII Ломоносовские международные чтения: вып. 2: Поморские чтения по семиотике культуры: сб. науч. докладов и статей / отв. ред. Н.М. Теребихин. Архангельск, 2006б.

Филин П.А. Традиции морского рыболовства поморов Терского берега белого моря в XV–XX вв.: автореф. дис. … канд. истор. наук. М., 2002.

Словари

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. М., 1978–1980.

Словарь русского языка XI–XVII веков. М., 1975–2000. (В тексте – СРЯ.)

Источники

Мезенский хронограф. Летопись края / авт.-сост. В.И. Дранников, Н.В. Тихонова. Мезень, 2008. (В тексте – МХ.)

Фольклорный архив Поморского государственного университета. (В тексте – ФА ПГУ.)

А.Р. Чепиль7

«Мы» и «они»: реализация оппозиции «свой / чужой»

(на материале фольклорных текстов,

бытующих в среде молодежных субкультур города Архангельска)

Расслоение современного индустриального общества по социальному, профессиональному, локальному и др. принципам – общепризнанный факт. Современные молодежные субкультуры представляют собой пример подобных обособившихся групп; критерии их обособления могут быть самыми разнообразными: от музыкальных предпочтений до философской идеи. Обращение к феномену молодежной субкультуры тесно связано с изучением «постфольклора».
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Похожие:

Плюрализм картин мира и способы их описания iconСпособы распознавания и противодействия
Кроме номера, у каждой схемы имеется год описания и номер в соответствующем ежегодном обзоре мошенничеств с недвижимостью, с полными...

Плюрализм картин мира и способы их описания iconОдномерные и двумерные массивы Раздел описания типов
В разделе описания типов пользователь может определять свои типы данных, присваивая каждому из них определенный идентификатор. Синтаксис...

Плюрализм картин мира и способы их описания iconПравила внутреннего документооборота и контроля закрытого акционерного общества
Способы сохранения электронных данных, порядок установления паролей, способы восстановления данных в случае их утраты

Плюрализм картин мира и способы их описания iconКонкурсная документация по проведению открытого конкурса на право заключения договора
России и стран мира, бронированию и приобретению авиа и железнодорожных билетов по маршрутам на территории России и стран мира, а...

Плюрализм картин мира и способы их описания iconПриказом управления по охране, контролю и регулированию использования...
«выдача разрешений на использование объектов животного мира, за исключением объектов, находящихся на особо охраняемых природных территориях...

Плюрализм картин мира и способы их описания iconСпособы создания миров
Перевод М. В. Лебедева. Публикуется по изданию: Н. Гудмен. Способы создания миров. М., "Идея-пресс" "Праксис", 2001

Плюрализм картин мира и способы их описания icon«Туристские ресурсы мира»
Требования к выполнению контрольной работы по «Туристским ресурсам мира» для студентов идо

Плюрализм картин мира и способы их описания iconИсследование проблемы «язык и культура»
Понятие «языковая картина мира» и основные направления изучения языковой картины мира 12

Плюрализм картин мира и способы их описания iconСекция1: «системные вопросы развития транспорта в россии»
Определены способы решения сформулированных интеллектуальных задач, финансового обеспечения, ожидаемого экономического и социального...

Плюрализм картин мира и способы их описания iconЗычков Павел Петрович Адрес: Россия, Североморск, ул. Гаджиева, 9-107
Создание интернет-галереи «Art from Barents» по продаже картин художников из Баренц-региона (artfrom org)

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:


Все бланки и формы на filling-form.ru




При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
filling-form.ru
Поиск